Ночь ястреба
Шрифт:
«Молот» прекратил продвижение вперед, развернулся влево, чтобы его нос смотрел в сторону от здания, и сдал назад, пока дверь десантного отсека и боковые двери не оказались над краем крыши. Наблюдатели-стрелки, дежурившие возле дверей, подсказывали пилоту, помогая занять нужную позицию.
Когда «Молот» окончательно завис, раздалась команда инструктора:
— Пошли!
Уол и Бриггс повисли на веревках. Не удержавшись, Бриггс отпустил одну руку, показал Макланану большой палец и широко улыбнулся, а затем исчез за краем десантного отсека.
Снова прозвучала команда инструктора:
— Приготовиться
Макланан осторожно придвинулся к краю, чтобы не выпасть, если самолет сильно тряхнет, вытянул руки и ухватился за толстую, мягкую нейлоновую веревку. Его охватило такое чувство, как будто его намерены выпихнуть из десантного отсека, поэтому он сильнее вцепился в веревку. Из-за шума почти ничего не было слышно, Макланан испугался, что не услышит команду, но спустя три секунды инструктор крикнул:
— Пош...
И в эту секунду «Молот» так резко подбросило вверх, что у Макланана подкосились ноги. Самолет тут же рванул влево, поднялся еще чуть выше, потом рванул вправо, заработала 25-миллиметровая пушка, установленная слева от подфюзеляжной гондолы шасси. Ноги Макланана скользнули в пустоту, и он оказался висящим на веревке, которую так сильно раскачивало, что он не мог забраться назад в десантный отсек.
«Молот» отлетел от крыши, набирая скорость и высоту, необходимые для быстрого отражения неожиданной атаки.
— Патрик! — закричал генерал Ормак. Он стоял на четвереньках на полу десантного отсека, а один из морских пехотинцев оттаскивал его назад к сиденьям. Напарника Макланана, спускавшегося одновременно с ним из десантного отсека, нигде не было видно, и Макланан с ужасом подумал, что тот, наверное, сорвался с веревки, когда «Молот» резко рванул вверх и в сторону. Эта мысль заставила его еще крепче вцепиться в веревку.
Инструктор, обвязанный страховочным поясом, подошел к самому краю десантного отсека и показал Макланану рукой на свои лодыжки. Макланан моментально понял его. Крепко держась руками за веревку, он обвил ее левой ногой и прижал правой. Получив таким образом прочную опору, Макланан позволил рукам немного расслабиться...
Внезапно из ангаров, расположенных справа, взметнулись желтые вспышки выстрелов. «Молот» резко отвернул влево, но огонь был слишком стремительным, и он поразил гондолу правого двигателя, которая взорвалась огненным шаром, осыпая Макланана осколками металла и белыми языками пламени. В правый двигатель попала запускаемая с плеча зенитная ракета, наверное, советского производства — СА-7 или СА-11.
Их подбили.
«Молот» отвернул влево. Продолжая висеть на веревке, Макланан уже не разбирал, где верх, а где низ. Щеки пылали болью от пламени горящего правого двигателя. Когда «Молот» задрал нос, его стукнуло дверью десантного отсека.
А затем «Молот» внезапно нырнул носом вниз — и Макланан заскользил вниз по веревке со скоростью камня, выпущенного из рогатки.
Здание конструкторского бюро «Физикоус».
Взрывы трех одновременных атак морских пехотинцев чуть не сбили с ног Вадима Терехова, который спешил вниз по этой же лестнице на второй этаж подвала. «Черт бы их побрал! — мысленно выругался он. — Они уже близко!» Откуда-то сверху на него полетели осколки цемента и пыль, лампы замигали и погасли.
Терехов
Он взглянул в зарешеченное окно двери. Сама дверь была заперта, а за столом охраны никого не было. Терехов быстро открыл толстую стальную дверь своим личным ключом, с глухим стуком захлопнул ее за собой и снова запер. Подвал секретного здания представлял собой лабиринт отопительных и прочих труб, здесь же находилось всевозможное оборудование, издававшее самые разнообразные звуки. Освещался он всего несколькими лампами аварийного освещения, поэтому Терехов снял одну из ламп с кронштейна над дверью и, пользуясь ею как фонариком, отправился на поиски камеры Люгера.
Пилот «Молота» машинально задрал нос самолета для набора высоты, когда ракета попала в правый двигатель. Это было ошибкой, о которой ему чуть не пришлось сильно пожалеть. В этой ситуации нельзя задирать нос самолета, от этого только больше теряется скорость. Нужно опускать нос и пытаться набрать скорость. Осознав свою ошибку, пилот моментально опустил нос и нажал правую педаль управления по углу рыскания, чтобы парировать левый штопор. Но при скорости менее шестидесяти узлов нельзя было добиться от самолета авторотации, несмотря на все точные действия пилота. А вот прибавив к скорости падения несколько дополнительных узлов, он мог удержать самолет вертикально при аварийной посадке. Аварийную посадку «Молот» должен был выполнять вертикально, любой другой вариант означал серьезные повреждения фюзеляжа, трещины и пожар.
«Молот» был оснащен системой, которая могла распределять тягу одного двигателя одновременно на оба винта, и в большинстве таких случаев самолет оставался управляемым. Такое распределение должно было осуществляться автоматически, но в третьем пункте инструкции о порядке действий при поломке двигателя в полете предлагалось проверить срабатывание аварийного переключения винтов на один двигатель.
— Проверь аварийное переключение! — крикнул пилот второму пилоту.
Второй пилот, моментально пробежав мысленно по пунктам той же самой инструкции, прекрасно понял пилота и посмотрел на сигнальную лампочку.
— Индикатор показывает срабатывание переключения! — крикнул он в ответ. Этот обмен репликами занял у них полсекунды, и еще оставалось пять секунд, прежде чем самолет рухнет на землю.
Взрыв повредил электропитание приборов, поэтому пилот не мог определить скорость, но понимал, что полетной скорости у него недостаточно. Пора было вспомнить другую инструкцию — о порядке аварийной посадки.
— Включи противопожарную систему! — крикнул он, потому что уже не было времени выполнять остальные пункты инструкции.