Ночь волчицы

Левенбрюк Анри

Магистраж держал руку поднятой до тех пор, пока шум за его спиной окончательно не стих. Ветер обдувал вершину холма, пробирался под доспехи солдат, красно-белое знамя Самильданаха трепетало на наконечниках длинных копий. Внизу долины угадывались очертания города, окутанного ночной темнотой.

Оставалось ждать сигнала. Алеа пообещала магистражу, что он не сможет ошибиться. Он приготовился к худшему. Увидит сигнал и поймет, сказала она. И тогда он должен пойти в атаку. Вся Армия Земли должна спуститься с холма и напасть на город с запада, через ворота Кавалья.

Нужно идти все время прямо. За воротами прямая улица приведет их на площадь Разума, к замку Тарнеи. Если план Алеи сработает, возможно, им удастся захватить замок, несмотря на численное превосходство врага.

На противоположном конце города Фингин и Алеа подошли к каналу Эстанг. Перешли Пинский мост, поднялись выше и отошли от города на такое же расстояние, на котором с западной стороны находилась Армия Земли.

Когда Алеа сочла, что они достаточно поднялись вверх по мосту, они встали по разным сторонам канала и сосредоточились, чтобы собрать сайман в своем теле. Оба одновременно закрыли глаза. Алеа держалась за виски, Фингин скрестил ладони у рта. Чтобы добиться успеха, требовалась огромная сила, и Алеа с радостью приняла помощь друида, одна она бы вряд ли справилась.

Она первая открыла глаза. Сайман клокотал в ее теле, готовый взорваться. Медленно и плавно она вытянула руки над водой. Сайман пробежал по венам до кончиков пальцев. На воде появилась рябь. Поверхность канала заволновалась, точно ветер подул против течения. Вот рябь превратилась сначала в мелкие, а потом и крупные волны. У Алеи начали дрожать руки. Она снова закрыла глаза, чтобы не расслабляться. Это требовало таких усилий, что ей стало больно.

В это мгновение Фингин тоже поднял руки. Вытянув ладони со сжатыми пальцами, он направил луч саймана на воду. Сила Алеи была огромна. Еще до того, как он вмешался, ей удалось остановить течение, и вода медленно потекла вспять. Шум саймана, толкавшего воду, становился все сильнее. Скоро на канале разразилась настоящая буря.

Алеа почувствовала Фингина и его сайман, клокотавший рядом с ее собственным. Вода становилась все податливей. Установилось обратное течение. По лбу девушки до самых глаз стекали струйки пота, но она не могла утереть их. Она не могла ослабить сайман. Становилось все тяжелее. А они сделали еще так мало. Девушка вновь напрягла всю мощь. Теперь, когда у нее дрожали и ноги, она увеличила напор вдвое. Исторгла всю силу обитавшую в ее теле. Сайман обрушился на воду, как ураган, и вскоре река уверенно устремилась к востоку, хотя обычно текла в обратную сторону. Вода билась о каменные берега канала. Волны стремились вперед, вздымаясь, как в бушующем море.

Алеа открыла глаза и увидела, как далеко в городе зажглось множество факелов. Ее затея удалась. Эстанг наверняка вышел из берегов, вода прибывала, растекалась по улицам, затопляла главную площадь, как во время шторма. Но Алеа ослабила луч не сразу. Не отводя рук, она повернула голову к Фингину и крикнула:

— Пора!

Фингин, силы которого тоже были на исходе, отвел руки, глубоко вздохнул и поднял ладони к небу. Собрал остатки энергии

и с воплем выпустил в небеса огненный шар, который взорвался высоко над городом.

Друид рухнул наземь. Ночь озарилась золотистыми вспышками. Тысячи сверкающих искр медленно кружились над Тарнеей подобно стае светлячков.

Сигнал.

С противоположной стороны города Эрван взревел:

— Алраган!

Сжав кулаки и подняв оружие, солдаты с криком бросились вниз по холму, сердца их колотились от страха и возбуждения.

Амина — отныне она запретила называть себя королевой и требовала, чтобы к ней обращались по имени, данному друидами, Айслин, — стояла одна в маленькой комнате верхних покоев дворца Провиденции у того самого окна, где несколько недель назад умер ее муж Эоган, выпив яд, который она подлила в его бокал.

Она смотрела вдаль и смеялась. И в этом смехе не было бы ничего необычного, если бы не ее слезы. Тяжелые слезы катились из ее глаз.

— Замолчи! — крикнула вдруг она, хватаясь за голову.

Ее крик замер в стенах маленькой комнаты.

Она опять засмеялась, но смех постепенно угас и перешел в приступ кашля. Амина склонила голову. Насторожилась. Расширив глаза, она, казалось, прислушивалась к какому-то далекому звуку. Еле слышному бормотанию.

— Что? — прошептала она.

Затем прищурилась, пытаясь лучше расслышать:

— Это ты, Эоган?

Она задышала чаще, ее грудь судорожно вздымалась.

Она слышала голос, звучавший в ее голове. Голос, отдававшийся оглушительным эхом. Это был егоголос. Эогана. Эоган говорил у нее в голове.

Посмотри вниз, потаскуха! Смотри на пол, Амина, смотри!

Она опустила глаза и вскрикнула, увидев на полу расплывающееся пятно крови. Она отступила назад. Но пятно все росло, растекаясь по деревянным прожилкам.

В чем дело? Теперь кровь пугает тебя? Но ведь это ты ее пролила, Амина. Смотри.

Пятно продолжало расти. Амина вновь отступила. Ее руки и губы дрожали. Щеки покрылись смертельной бледностью. По высокому лбу катились капли пота.

— Нет! — крикнула она, но кровь все не унималась.

Пятно уже заняло четверть комнаты.

Ведь это моя кровь, Амина. Ты знаешь, потаскуха, ты знаешь, что она отравлена. Только коснись — и умрешь.

Амина снова попятилась, но вдруг наткнулась на табурет, стоявший позади, и упала навзничь. Сильно ударилась спиной об пол. На мгновение ей показалось, что она теряет сознание. Голос в голове замолчал. Все померкло перед глазами. Она улыбнулась. Ей показалось, что пришла ее смерть. И теперь она свободна. Но зрение постепенно вернулось. Потолок над ее головой, казалось, кружился, как карусель.

Ты коснешься крови, Амина.

Она повернула голову. Кровавое пятно подбиралось к ее лицу. Оно неумолимо двигалось по доскам пола, еще мгновение — и оно коснется ее.