Ночь волчицы
Шрифт:
Они начали осторожно подниматься на вершину холма. Тарнеа была еще далеко, но вокруг города наверняка выставлены посты, и лучше пройти незамеченными. Они совершали опасную вылазку: Алеа не могла себе позволить, чтобы ее приняли за врага. Ведь без нее Армия Земли может распасться. Стараясь ступать бесшумно, они принялись искать самую неприметную дорогу, проходившую позади строевого леса и нескольких утесов, высившихся за холмом Пюи.
В отличие от других столиц, Тарнеа стояла не на возвышенности, а в долине, окруженная невысокими холмами, откуда можно было ею полюбоваться.
Ночь
Когда они шли сквозь густую рощу, их взорам неожиданно предстал город. В темноте виднелись дома, крытые резной черепицей. В центре среди красных крыш возвышалась башня тарнейского замка. Город был построен вокруг этого старинного сооружения и тянулся на север вдоль реки Селы, вытекающей из скалы. Позже возвели большую крепкую стену, окружившую старый город и прозванную Пирсом, а потом, по мере того как население разрасталось, за стеной выросли еще три предместья — Ожу на западе, Пин на востоке, а на том берегу реки за мостом Гриффуль — Мартин.
— Как по-вашему, Фарио, которые из городских ворот защищены меньше других?
Капитан на секунду задумался.
— Данкрэ наверняка занял замок. Именно там нам придется с ним драться. Но он находится на юге, почти на берегу Селы. Если бы не река, мы могли бы атаковать с юга, но препятствие слишком большое. Армии пришлось бы пройти по мосту Гриффуль, где мы были бы на виду. Нет. Думаю, лучше всего напасть с востока, через предместье Пин, его ворота ближе всего к замку.
Алеа кивнула. Она никогда не была в столице, хотя та и находилась недалеко от ее деревни, и ей было трудно сориентироваться. Приходилось довериться капитану.
— Единственная трудность, — сказал Фарио, — это канал, который пересекает предместье, он идет от Эстанга к востоку от замка через ворота Пина.
— А в чем трудность?
— Он преградит нам путь, если придется отступать.
Алеа поморщилась.
— Быть может, он нам как раз пригодится. Покажите мне этот канал, — попросила она.
Альмар Каэн в одиночку пробирался через Гаэлию, точно мертвец. Маольмордха изменил его, но Альмар пока не осознавал этого. Его новая сущность гнала его вперед, он шагал и шагал не задумываясь.
В первый вечер он не испытал ни малейшей усталости. Не сумев уснуть, он решил продолжить путь и шел всю ночь. И весь следующий день. Вечером второго дня он вдруг вспомнил, что ничего не ел. Однако голода он не чувствовал. Он снова не смог заснуть, глаза отказывались закрываться, и он продолжал свой путь.
Он шел не останавливаясь, ни с кем не разговаривая, глядя себе под ноги, не чувствовал ни жара солнца, ни холода ветра. Только шел и шел вперед.
Но вот много дней спустя средь бела дня он рухнул на землю. Попытался встать, но тело его не слушалось. Он немного полежал, уткнувшись лицом в пыль, потом смог приподняться. Сидя на земле, он машинально ощупал свое лицо. Поглядел на руку и увидел
Сил у него не оставалось. Но он этого не чувствовал. Все его тело требовало сна и отдыха, но он не осознавал этого. Пересохшее горло нуждалось в живительной влаге, но и об этом он не догадывался.
Маольмордха превратил его в бесчувственное существо. Когда Альмар наконец понял, что с ним произошло, он расхохотался. Смех перешел в кашель, и он стал харкать кровью.
Одиноко сидя посреди ланд, он думал, что сходит с ума. В нем не было ни боли, ни удовольствия. Только одна мысль — вперед. Он долго сидел на сером песке. Один глаз заливала кровь, и он не мог его больше открыть. Все вокруг него завертелось.
Вдруг ему почудилось, что с юга приближаются двое всадников. Он сплюнул на землю и потерял сознание.
Очнувшись, он обнаружил себя на узкой деревянной кровати в лачуге, похожей на хижину пастуха. Рядом какой-то человек готовил еду на очаге, другой, похоже, спал на скамье.
Альмар приподнялся. Он увидел, что руки у него чистые. Провел пальцами по лбу и нащупал повязку. Эти люди ухаживали за ним.
— Лежите! — обратился к нему человек у очага. — Вы еще так бледны! Я готовлю суп, который придаст вам силы.
Альмар глянул на котелок, в котором варилась еда. Из него поднимался густой пар. Супом наверняка пахло очень приятно, но он не мог этого почувствовать.
Мясник встал, хромая, подошел к незнакомцу и взял в руки котелок, висевший на огне.
— Вы с ума сошли! — воскликнул бедняк. — Обожжетесь!
Альмар даже не взглянул на него и одним глотком выпил кипящий суп.
Второй незнакомец проснулся от испуганного крика своего товарища.
— Что случилось? — пробормотал он спросонок.
Альмар бросил котелок на пол и вышел из хижины, ни слова не говоря и ни разу не обернувшись. Как будто тех двоих вовсе не было.
Он снова двинулся на север, устремив глаза к горизонту, и едва ли слышал проклятия, которыми его осыпали двое товарищей.
Теперь он понял. Ему нужно есть и отдыхать, несмотря ни на что. Хотя от этого ничего не менялось.
Мясник держал путь в Провиденцию.
Капитан Фарио и Алеа отправились напрямик через поле, чтобы с юго-востока подойти к Пинскому мосту, где можно было перейти Селу.
Дорогу к мосту преграждала большая усадьба и приют для больных, и Фарио предложил обогнуть их с востока.
— В усадьбе наверняка собаки, не нужно, чтобы они подняли лай, — пояснил капитан, делая Алее знак следовать за ним.
Пригибаясь, чтобы быть незаметнее, они пересекли широкое пшеничное поле, дорогу, шедшую вдоль реки, и приблизились к воде.
— Мы пойдем по берегу до моста.
Алеа молча кивнула. Она беззвучно следовала за капитаном, стараясь ступать очень осторожно. Они прошли у кромки воды, пробираясь между кустов.