Ночь в его объятиях
Шрифт:
— Я уверен, — начал Дэниелс, — что она сломала несколько ребер. Но одни лишь сломанные ребра не должны вызывать такие проблемы с дыханием и внезапные боли спустя несколько часов. А вот если она занималась физической деятельностью после первичной травмы… Тогда возможно, что сломанные кости вызвали внутреннее кровотечение. За эти часы кровь собралась в ее груди и, не имея выхода, теперь давит на легкие, мешая ей дышать. Это называется гемо…
— …торакс, — закончила Сюзанна.
Да, гемоторакс. Она читала об
— О!.. — удивился доктор. — Моя пациентка не только прекрасна, но и умна.
— К тому же она моя невеста, — заявил Брэм. — Так что давай делай свое дело.
— Да-да, понял. — Дэниелс откашлялся и потянулся за своим саквояжем. — Хорошие новости — такое очень часто встречается на поле боя.
— Но почему хорошие?.. — удивился Брэм.
— Видишь ли, хорошие новости заключаются в следующем: я видел такое много раз, и есть простое лечение. Правда, спорное. Но я не раз использовал его и с большим успехом. Мы просто должны слить кровь из ее груди и…
— Нет! — вне себя от страха выдохнула Сюзанна. — Брэм, нет. Не… позволяй ему делать мне кровопускание.
— Ты не можешь пустить ей кровь, — сказал Брэм. — В юности ей делали слишком много кровопусканий, и это чуть не прикончило ее.
Он повернул запястье Сюзанны, покрытое шрамами, и показал другу.
— Понятно, — кивнул хирург.
А затем он сделал нечто поразительное — то, что ни один из докторов в ее юности никогда не делал. Он присел у ее плеча и заглянул ей в глаза. А затем проговорил:
— Мисс Финч, вы произвели на меня впечатление очень умной женщины. И я надеюсь, что вы поймете и поверите мне, если я скажу следующее: это не будет кровопусканием, которое устраивают шарлатаны. Давление в вашей груди вряд ли исчезнет самостоятельно, и если мы ничего не сделаем, то слишком высока вероятность того, что вы умрете. Конечно, во время такой процедуры всегда есть риск заражения, но вы молоды и сильны. Поэтому… — Он легонько стукнул костяшками пальцев по ее приподнявшейся груди. — В общем, решение за вами. Я ничего не буду делать без вашего согласия.
Сюзанна посмотрела на него оценивающе. Молод… Скорее всего, ее ровесник. А глаза спокойные и умные. Однако… Она ведь его совсем не знала. И сможет ли она заставить себя довериться человеку… с таким ужасным черным саквояжем?
Но рядом был еще и тот, кому она доверяла, тот, кто смог защитить ее.
Она посмотрела на Брэма.
— Ты доверишь ему… мою жизнь?
— Разумеется.
— Тогда… — Она сжала его руку. — Брэм, я доверяю тебе. Я люблю тебя.
Она не могла сейчас этого не сказать.
— Приступай, — сказал Брэм своему другу.
Дэниелс кивнул и поднял скальпель.
— Где тот кузнец? Вероятно, нам придется связать ее.
— Нет! Пожалуйста! Боже, нет! — воскликнула Сюзанна.
К ней вернулись все ее кошмарные
— Нет, — заявил Брэм. — Никто не будет ее привязывать. К ней вообще никто не прикоснется, только я. — Он повернул ее голову так, чтобы она оказалась перед ним. — Не смотри на то, что он делает. Смотри только на меня.
Она повиновалась, скользнув взглядом по красивым чертам его лица. И погрузилась в его чудесные нефритовые глаза. А он провел ладонью по ее волосам и прошептал:
— Теперь послушай меня, Сюзанна. Помнишь, как мы встретились в бухте? Могу освежить твою память. Ты была в том отвратительном купальном костюме, а я — со средневековым орудием пытки на ноге.
Она улыбнулась. Только он мог заставить ее улыбнуться в такой момент.
— Той ночью ты предложила, чтобы мы дали друг другу обещания. Давай сделаем это прямо сейчас. Я пообещаю тебе никуда не уезжать. А ты пообещаешь мне не умереть. Договорились?
Она открыла рот, чтобы ответить, но не смогла издать ни звука.
— Я обещаю оставаться рядом с тобой, — продолжал он, — пока все это не закончится. И всю жизнь после этого. А теперь твоя очередь. Дай мне обещание, Сюзанна… — Его голос был хриплым от волнения. — Скажи мне, что ты не умрешь. Ведь я не смогу жить без тебя, любимая.
Она стиснула зубы и, как смогла, кивнула.
А затем в нее проникло лезвие, и если бы в ее легких оставалось хоть немного воздуха, то она закричала бы.
Ее пронзила боль, похожая на огонь, — нестерпимая боль. Но затем пришло облегчение — и так стремительно, словно внезапно хлынул дождь.
Первый поток воздуха в ее легкие… он вызвал головокружение, и ей почудилось, что она медленно погружается в глубокий темный колодец. И, пока она падала туда, до нее доносились голоса.
— Кажется, она потеряла сознание.
— Возможно, это милость Божья.
«Да, — думала она, вращаясь и кувыркаясь в темноте. — Конечно же, милость».
Глава 28
«Она поправится довольно быстро, если только не возникнет лихорадка», — вот что сказал ему Дэниелс после завершения процедуры. Но несколько часов спустя, почти сразу же после того, как они отвезли ее в Саммерфилд, лихорадка началась. И теперь Брэм не отходил от нее ни на минуту. Он нес постоянную, бессменную вахту у ее постели. Коротал часы, ухаживая за ней, как мог. Уговаривал ее выпить ложку чая, настоянного на коре ивы, или смывал губкой пот с ее лба. Иногда он разговаривал с ней или читал вслух газеты. Иногда же рассказывал истории из своего детства. И постоянно умолял ее не умирать. Спал он редко, урывками. Но регулярно и жарко молился, так что даже монах-бенедиктинец позавидовал бы подобному рвению.