Ночь в его объятиях
Шрифт:
Мужчины пробормотали нужные слова.
Ох, какое убожество! Колин вытащил двуствольное ружье, осторожно взвел курок, поднял его на уровень плеча и выстрелил в воздух. Потом прокричал:
— Повторите громко и уверенно!
Мужчины откашлялись и, переминаясь с ноги на ногу, произнесли:
— Полагаю, этот танец мой.
— Уже лучше. А теперь попробуем это… Надо сказать: «Ваши волосы струятся как шелк». — Увидев перед собой вытянувшиеся лица, Колин объяснил: — Благодаря первой фразе вы получаете женщину в свои объятия.
— Ваши волосы струятся как шелк, — эхом отозвались мужчины.
— Теперь мы на правильном пути, — кивнул Колин. Помолчав, сказал: — А сейчас — вот это: «Ваши глаза сверкают как бриллианты».
Мужчины повторили, в этот раз с большим воодушевлением.
— «Ваши груди, как алебастровые чаши», — продолжал Колин.
— Как что?.. — изумился Руфус. — Это же глупо… Я не буду такое говорить.
— У тебя есть слова получше?
— Почему нельзя просто сказать, что у нее красивая грудь?
Колин со вздохом взглянул на Торна, и тот проговорил:
— Это неправильно, потому что алебастр холодный и жесткий. Не знаю, какая у вас в младенчестве была кормилица, сэр, но мне нравятся женщины из плоти и крови. Неужели у вас нет чего-нибудь получше алебастра?
— Конечно, есть. Но я не собираюсь впустую тратить свои лучшие фразы и лить воду на твою мельницу. — Колин поднял ружье и выстрелил в воздух из второго ствола. — Выпрямитесь, расправьте плечи и громко скажите: «Ваши груди, как алебастровые чаши!»
Потребовалось еще с полдюжины попыток, пока Колин наконец не услышал эту фразу с выражением, которое его устроило.
— Отлично! — кивнул он. — А теперь о наградах. Эль! — Колин ударил кулаком по здоровенной бочке. Затем пнул соседнюю корзину. — И вино! — Сделав драматическую паузу для пущего эффекта, он указал на небольшую бочку, которую взял из личных запасов Брэма. — А также виски!
— И что мы будем делать со всем этим? — спросил Руфус.
— Почистим ботинки… — буркнул Колин. — Конечно, мы это выпьем! Сегодняшняя ночь — это ночь, когда мы едим, пьем и занимаемся любовью с нашими женщинами. В общем, делаем все, что нам заблагорассудится. Но подождите. Есть кое-что еще…
Вывеску он приберег напоследок. Он провел всю ночь, работая над ней при свете факела.
— Вот с этим, парни, — Колин показал на свою вывеску, — я верну вам таверну.
Глава 14
Брэм проснулся от резкого света, бьющего прямо в глаза. И кто-то вложил в его руку прохладную чашку. Он был не в состоянии разлепить веки и определить, что в чашке. Поэтому осторожно осушил ее. Вода… Свежая вода. Восхитительная на вкус. Брэм с трудом пробормотал слова благодарности. Тут же кто-то задернул шторы, после чего на него опустилась темнота. Рухнув на подушки,
Когда он проснулся в следующий раз, ему было уже лучше. Откинув одеяло, Брэм приподнялся на локте. Он был в спальне один. Мерцающая тонкая свеча в подсвечнике освещала комнату.
Протирая глаза, Брэм сел и спустил босые ноги на пол. Сколько же времени он потерял? Брэм взглянул на часы на ночном столике. Стрелки показывали половину восьмого. Но если так, то солнце уже должно взойти… Если только…
Если только сейчас не следующий вечер. Вечер среды. Брэм помассировал ноющие виски. Проклятие! Он потерял целый день!
Его офицерский мундир висел на крючке около двери. А рядом с ним, на стуле, были разложены его рубашка, брюки и жилет. Но ведь вчера он был в другой одежде… Должно быть, Торн пришел и забрал его одежду, заменив на новую.
Устроившись на краю кровати, он проверил свое колено, сгибая и разгибая сустав. Примечательно, что нога не очень сильно его беспокоила. Да, сейчас он чувствовал себя намного лучше. Стоит ли это приписать мази Сюзанны или просто долгому здоровому сну? Что ж, в любом случае он должен был ее поблагодарить.
И тут он вдруг словно вернулся на двадцать часов назад. Он был на этой же кровати, а она — рядом. И она поглаживала его по спине, пока он не заснул…
Но перед этим она поделилась с ним своими тайнами, и сейчас он чувствовал, что стал намного ближе к ней.
По привычке Брэм запустил пальцы в волосы, чтобы заплести косичку. Но пальцы нащупали лишь повязку вокруг головы и те остатки волос, что у него оставались после стрижки.
Да, эта женщина и внешне его изменила.
Выпив стакан воды, Брэм вымылся с мылом, насухо вытерся полотенцем, а затем надел свежую одежду. Он провел в постели почти два дня, и ему следовало побриться. Но с этим придется подождать…
Повязав шейный платок и взглянув на себя в крошечное зеркало, Брэм покинул комнату. Он довольно быстро нашел черную лестницу и спустился вниз, уверенный, что найдет поблизости кухню. Этикет и простая порядочность требовали, чтобы он поблагодарил Сюзанну за ее заботу и гостеприимство. Но ему будет гораздо легче переварить этот кусочек смирения, если он сначала слегка перекусит. В животе у него урчало, а голова слегка кружилась. И ему очень не хотелось упасть в обморок от голода.
— Эй! Это вы, Райклиф?!
Брэм замер в коридоре.
— Сэр Льюис?.. — пробормотал он.
В дверном проеме появился невысокий полноватый мужчина в кожаном фартуке. Несколько пучков серебристых волос, оставшихся на его голове, разлетались во все стороны.
— Простите меня… — Он указал на свою прическу. — Я работал в лаборатории.
Брэм кивнул и снова почувствовал боль в висках. А сэр Льюис проговорил:
— Сюзанна упоминала, что оставила вас в доме. — Он взглянул на перевязанную голову подполковника. — Как самочувствие? Уже лучше?