Ночь Томаса
Шрифт:
— И что это за причина?
Вот тут она встретилась со мной взглядом.
— Что я сделала с этим цветком, странный ты мой?
Сторми и только Сторми иногда называла меня «странный ты мой».
Аннамария улыбнулась, словно знала, какая мысль промелькнула в моей голове, какие ассоциации вызвали ее слова.
Я указал на горку лепестков:
— Ты всего лишь нервничаешь, ничего больше.
— Я не нервничаю, — спокойно возразила она. — Я не спрашивала тебя, почему я это сделала, только попросила
— Ты превратила его в мусор.
— Ты так думаешь?
— Если только ты не собираешься засушить лепестки.
— Когда цветок плавал в вазе, пусть и сорванный с дерева, как он выглядел?
— Прекрасным.
— Пышным и живым?
— Да.
— А теперь он выглядит мертвым?
— Более чем.
Она поставила локти на стол, уперлась подбородком в ладони, улыбнулась.
— Я собираюсь тебе кое-что показать.
— Что?
— Связанное с цветком.
— Хорошо.
— Не сейчас.
— Когда?
— Все в свое время.
— Надеюсь, что проживу достаточно долго.
Ее улыбка стала шире, голос еще смягчился от теплых дружеских чувств.
— У тебя есть некий дар Божий, ты знаешь.
Я пожал плечами и посмотрел на огонек в красной стеклянной лампе, что стояла между нами.
— Давай без обиняков. Я хочу сказать… дар Божий, на который ты можешь положиться.
Если она думала, что цветком и этими похвалами она заставила меня забыть о вопросе, от ответа на который ускользнула, то ошиблась. Я вернулся к вопросу.
— Если они не хотят убивать тебя сейчас, но захотят позже, и не по истинной причине… какая же причина истинная? Нет. Извини. Назови более вескую причину, по которой они могут захотеть тебя убить?
— Ты узнаешь, когда узнаешь.
— И когда я узнаю?
В ответ я услышал то, что и ожидал:
— Всё в свое время.
И, что удивительно, я не верил, будто она придерживает информацию или говорит загадками, чтобы обмануть или завлечь меня. У меня создалось ощущение, что она правдива до мозга костей.
Более того, я чувствовал, что полностью осознать всю смысловую нагрузку ее слов мне не удалось, и со временем, оглянувшись на наш обед, я пойму, что в тот вечер, в тот час мне следовало понять, с кем я имею дело.
Обеими руками Аннамария взялась за кружку с чаем, отпила из нее.
В свете масляных ламп выглядела она так же, как и при сером свете второй половины дня, на пирсе. Не красавица, не уродина, но и определенно не простушка. Хрупкая, но не слабая. Притягательная, но скромная.
И внезапно мое обещание обеспечить ее безопасность камнем придавило сердце.
Я поднес руку к медальону, который теперь висел у меня на шее.
Опустив кружку, она посмотрела на колокольчик, который я сжимал большим и указательным пальцами.
— «Колокол зовет… — процитировал я. — То похоронный
— Шекспир, — кивнула она. — Но эта цитата тут неуместна. Такой человек, как ты, не должен сомневаться в своем предназначении.
22
У. Шекспир. «Макбет», акт 2, сцена 1.
Вновь я перевел взгляд на масляную лампу. Может, потому, что воображение у меня очень уж богатое, увидел, как мерцающий огонек на мгновение превратился в струю огня, вырвавшуюся из пасти дракона.
Вместе, без дальнейших разговоров, мы быстро убрали со стола, оставшуюся еду отправили в холодильник, тарелки сполоснули и поставили одну на другую.
Аннамария достала из стенного шкафа короткую куртку, я загасил лампу на кухне и ту, что стояла на столе, за которым мы ели.
Она подошла ко мне с сумочкой в руке.
— Тебе может понадобиться что-то еще, — заметил я.
— У меня ничего особо и нет, — она пожала плечами. — Кое-что из одежды, но я не думаю, что у нас есть время.
Та же мысль побудила меня спешить с уборкой стола.
— Погаси остальные лампы. — Аннамария достала из сумочки фонарь. — Быстро.
Я погасил.
А когда она направила луч фонаря в пол и повела к двери, из тишины ночи донесся шум приближающегося автомобиля — судя по звуку, грузовика.
Аннамария прикрыла фонарь рукой, чтобы он не осветил окна.
В ночи скрипнули тормоза, мотор теперь мурлыкал на холостых оборотах, но совсем рядом: грузовик остановился на подъездной дорожке у гаража, над которым мы сейчас находились.
Хлопнула дверца кабины. Потом вторая.
Глава 15
— Сюда, — по-прежнему прикрывая фонарь рукой, Аннамария повела меня к двери, по моему разумению, ведущей в чулан.
Но за ней оказалась площадка и узкая лестница в гараж.
Дверь, пусть и крепкая, запиралась только изнутри. И если бы гигант с пирса и его друзья попали в квартиру, то мы не смогли бы их отсечь.
Я боялся, как бы беременная Аннамария в спешке не оступилась и не упала, а потому взял у нее фонарь, предложил крепко держаться за перила и осторожно спускаться следом за мной.
Пропуская свет сквозь пальцы, держа фонарь за спиной и освещая путь скорее ей, чем себе, я спустился в гараж не так быстро, как мне хотелось бы.
С облегчением увидел, что на поднимаемых воротах нет стеклянных панелей. Два маленьких окошка, на северной и на южной стенах, находились у самого потолка.
И свет фонаря никак не мог проникнуть сквозь пыльные стекла. Тем не менее я все равно прикрывал фонарь рукой.