Ночь шрамов
Шрифт:
– Дилл? – Рэйчел вдруг оказалась рядом. – Посмотри на меня! – Она повернула его лицо и посмотрела прямо ему в глаза. – Я не позволю никакой беде случиться с тобой.
Дилл едва мог дышать.
– Посмотри на меня! Я тебя не брошу. Ты в безопасности. – Девушка подняла фонарь. В ее глазах блестела тревога. – Осталось много масла. Много света.
Постепенно напряжение в легких прошло, и дрожь утихла.
– Прости, Рэйчел. Мне очень стыдно. – Он хотел отвернуться, хотел, чтобы она отпустила его, но девушка крепко держала ангела за руку.
– Тебе нечего стыдиться. Все чего-то боятся. Посмотри на Карнивал. Почему, как ты думаешь,
– Я архон храма. – Голос Дилла оборвался. – Но у меня ничего не получается так, как надо. Я не умею обращаться с мечом, едва могу летать. – Ангел закрыл глаза, отчаянно пытаясь скрыть стыд. – Я даже с телегой и лошадьми не могу справиться. А темнота… она меня пугает! Я трус! Пустое место.
Что обо мне подумает отец? А ты, Рэйчел, что ты скажешь, если узнаешь, как я отказывался спуститься? От стыда больше не спрятаться. Дилл посмотрел на Рэйчел полными страдания глазами.
– Ты борешься со своим страхом, Дилл. Посмотри, как далеко ты зашел. Боги на дне, ты храбрее, чем я.
– Но ты умеешь сражаться.
– Думаешь, это храбрость? – В ее улыбке было страдание. – Нет ничего достойного в убийстве, даже с санкции Церкви. Хашеттские варвары тоже люди. Предатель – такой же человек. – Боль в глазах спайна поразила ангела. – Пока меня не перевели на городские крыши, я выискивала хашеттских разведчиков и агентов, иногда наемников или пилигримов, которые бежали из Дипгейта. В Холлоухиле и Сандпорте, в лесах Шейла. Сама не знаю, сколько их было, – страшно вспомнить. Но я убивала их, потому что боялась этого не сделать. Если ты часть отряда спайнов, ты подчиняешься или сам превратишься в угрозу.
Они еще долго стояли в тишине, мили темноты нависли над ними, внизу их ждали неведомые глубины. Диллу начало казаться, что, кроме них, во всем мире никого больше не осталось. Только ангел и убийца и пара призрачных отражений в черном камне.
Бездна видит нас именно так? Пародия на тех, кем мы мечтали стать? Собственное отражение безжалостно жестоко смеялось над ним. Из глубины каменного зеркала выглядывал ангел, которого Диллу едва удалось узнать: намного старше шестнадцати, настоящий уродец, вытянувшийся в тонкую полоску, с бледным, искаженным от страха лицом.
Дилл отвернулся.
Это я? Пожалуйста, Ульсис, дай мне сил измениться. Дай мне смелости ради Рэйчел. Она больше меня нуждается в защите.
Дилл вспомнил Карнивал. Сколько раз она сталкивалась лицом к лицу с жестокой правдой? И все же Карнивал никогда не питала иллюзий по поводу того, кто она есть или кем могла бы стать. Внезапно Дилл все понял: Карнивал сама нанесла раны. Она ненавидела себя, калечила себя, чтобы сохранить какую-то часть своей души нетронутой. У Дилла сжалось сердце: душа Карнивал вовсе не изуродована шрамами, она чиста. И ангел отчаянно пыталась уберечь ее.
Шрамы лишь оружие.
Карнивал и Рэйчел… злейшие враги. Итак похожи.
Дилл нетерпеливо всматривался в черную бездну.
Где она? Когда придет Ночь Шрамов, кто победит?
Словно прочитав его мысли, Рэйчел отпустила руку Дилла.
– Наверное, Карнивал все-таки решила, что она в нас не нуждается. – Судя по голосу, Рэйчел и сама в это не верила.
Вода капала, выбивая мерную жестяную музыку: узенькая
– Чувствуешь запах? – спросил он Рэйчел.
– Какой запах?
– Не знаю. Просто пахнет странно.
– Внизу теплее. Здесь воздух затхлый.
Может быть, и так. Дилл глубоко вздохнул и нахмурился. Нет. Что-то еще: запах, который заставляет его думать о войне. В своих снах он всегда летел в сверкающих доспехах, держа в руках меч или копье и великолепный щит. Чем больше Дилл думал об этом, тем сильнее запах напоминал…
Оружие?
Есть ли свой особенный запах у кованого металла? Дилл покачал головой. Но что еще это могло быть? Что ассоциируется с оружием, доспехами и войной?
Чуть заметное движение в темноте привлекло внимание Дилла. Неуловимое дуновение ветра. В следующую секунду из пустоты возникла Карнивал. Лицо ее исказила дикая улыбка, а черные глаза сверкали.
– Я была на дне. Вы должны на это посмотреть…
25. Зуб
Держа в руке белый посох, Батаба вел пленников по коридорам Зуба. Следом шел Девон в сопровождении двух дикарей, которые сняли повязки и шагали по обе стороны, нахмурив широкие загорелые обветренные лица. Трость пресвитера постукивала позади процессии. Остальным дикарям достались корабль и Ангус. Девону не было до него дела: от стражника теперь мало толку.
Казалось, будто коридоры вырезаны из кости. Похожие на бивни колонны служили опорами. Солнечный свет пробивался внутрь корпуса через вентиляционные клапаны и падал на противоположную стену раскаленными полосами. Под ногами скрипел песок. Гладкие белые трубы, извиваясь и сплетаясь в клубки, ползли по потолку коридора, словно пустынные гадюки. Стены коридоров были испещрены тем же загадочным узором, что и корпус с внешней стороны.
Хашетты превратили гигантскую машину в настоящий город. В воздухе висел застоявшийся запах дыма, пота, навоза и пряностей. Темнокожие женщины на каждом шагу выглядывали из занавешенных дверей. В жилых отсеках Девон успел разглядеть глиняные горшки, вязаные половики, конскую упряжь и связки когтей песчаных грифов. Целая стая одетой в тряпье ребятни с криками и улюлюканьем пронеслась мимо, гремя костями по стенам.
В конце коридора Батаба зажег тонкую свечку, и они спустились в холодную темную комнату. Поршневые валы, словно лес белых стволов, поднимались на головокружительную высоту. В центре залы, как позвонки гигантского скелета, вытянулся длинный ряд двигателей. Блестящие диски выстроились рядами на дальней стене под огромным стеклянным резервуаром, заполненным темно-красной жидкостью.
Неужели кровь? Что за запах… железо?
Девону хотелось присмотреться поближе, но хашетты бесцеремонно подтолкнули пленника вперед. Вслед за машинным отделением процессия зашла в длинный узкий коридор. Точно такие же колонны, сужаясь кверху, упирались в потолок. На дверях по обеим сторонам прохода красовались керамические таблички: «Утилизация», «Сепарация», «Базовое зажигание», «Второе зажигание», «Первый экипаж», «Второй экипаж», «Дисциплинарная». Под каждой надписью красовались иероглифы – неизвестные символы, походившие на клубки свившихся змей.