Ночь шрамов
Шрифт:
Отравитель сел на песке и попробовал вытащить стрелу, застрявшую под левой лопаткой. Раны ныли в тех местах, откуда он успел вытащить лезвия и наконечники. Топоры выдергивать не так больно, но они оставляют глубокие следы на груди и шее. Разорванные куски плоти приходилось собирать и прижимать руками, чтобы они срослись, но раны переставали кровоточить и заживали. Боль в черепе постепенно утихла, а правый глаз начинал видеть. Отравитель поднял глаза к бороде и ответил:
– Честное
Шаман с силой ударил пришельца посохом в шею. Захлебываясь слюной и кровью, Девон повалился на спину. Выплюнул песок и, опершись на обрубок руки, поднялся на колени. Замотанные грязными шарфами лица окружили шамана и пришельца, оружие сверкало на солнце.
– Подобный… ход событий, – задыхаясь, выговорил Девон, – не принесет… ничего хорошего… никому из нас.
– Тебе будет хуже, по-моему, – ответил шаман. Один из дикарей рассмеялся.
Девон наконец-то ухватил стрелу и дернул. Боль ворвалась в тело, и отравитель стиснул зубы.
– Вам даже не любопытно, зачем я пришел сюда? – Он бросил стрелу на мокрые, пропитанные кровью комья песка, где уже валялось с полдюжины обломанных наконечников и украшенных перьями пустынного грифа палок.
Шаман задумчиво погладил бороду.
– Нужна пила, чтобы сделать все как следует.
– Я пришел, чтобы предложить вам кое-что.
– Сначала, я думаю, руки и ноги, – продолжал шаман.
– Вы готовы на переговоры?
– А голова потом. Если она все еще останется жива, пускай наблюдает, как разойдутся самые аппетитные кусочки. – Шаман повернулся к одному из дикарей. – Ты, принеси пилу.
– Да, Батаба. – Дикарь поспешно скрылся под корпусом Зуба на дальнем конце машины.
– Острую или тупую, какая тебе больше нравится! – крикнул ему вслед Батаба.
Дикарь кивнул.
Плечо Девона зачесалось, когда рана начала затягиваться. Один из дикарей вытряхнул на песок сумку с ядами и рылся в пузырьках, рассматривая цветные жидкости и принюхиваясь к пробкам.
– Я бы порекомендовал красную, – заметил Девон. – Да, вот эту маленькую. – Он снова обратился к Батабе: – Собственно, не кажется ли вам странной моя живучесть?
– Я вижу в этом вызов, – заключил шаман.
Группа дикарей окружила «Биркиту» и, уверившись, что нападения опасаться не стоит, двинулась к кораблю. Скоро они найдут Сайпса.
– Могу сделать вам предложение более выгодное, чем моя смерть.
– Твоей смерти вполне достаточно, отравитель.
– Ты знаешь, кто я?
– Думаешь, в Дипгейте не осталось наших разведчиков? Мы с самого начала знали, что в городе на тебя идет охота. А теперь воздушные корабли загнали тебя к нам. Ты дурак, что пришел сюда.
– У нас общий враг.
Батаба усмехнулся.
– Тридцать лет мы страдали от ядов и болезней, а теперь ты ищешь среди нас союзников?
Хашетты с криками ворвались на «Биркиту», круша все на своем пути. Раздался радостный клич, и через
– Поосторожнее с ним. Старик слишком хрупкий, а стоит Целую кучу денег. Это священник. Дипгейтский пресвитер.
Батаба наблюдал, как старик с трудом поднялся на ноги.
– Символ твоей веры? Или это ты – символ его веры?
– Хотите, убейте его.
– Думаешь, я жду твоего разрешения, отравитель?
Девон ничего не ответил. Дикарь вернулся, неся в руках до боли ржавую пилу. Отравителя начало подташнивать.
Все теперь зависело от его предложения.
– Послушай. Я пришел, чтобы завершить эту войну, чтобы закончить десятилетия кровопролития. Я пришел предложить вам победу. Я могу отдать вам Дипгейт.
Батаба медленно повернул к Девону спрятанное под слоями материи лицо. На косточках и перьях в лохматой бороде виднелась запекшаяся кровь.
– Ты лжец и убийца. Каждое твое слово – яд. Мы обменяем священника на выкуп, но не тебя.
Девон плюнул, и на песке осталось кровавое пятно.
– Тогда ты настоящий дурак. Думаешь, со мной умрут науки? Мое место займут другие. Сколько ты думаешь за него получить? Посмотри – он одной ногой в могиле. Придется постараться, чтобы он только дожил до выкупа. Церковь не много потеряет, если лишится одного дряхлого старика. Я прошу вашей помощи, чтобы завершить эту войну.
Батаба взял в руки пилу и внимательно изучил ржавые зубья.
– Будет больно, – сделал равнодушный вывод шаман.
Девон усмехнулся.
– Пустая трата времени. Боль, если ты еще не заметил, ничего для меня не значит.
Шаман задумчиво задрал голову и посмотрел на небо, а потом снял шарф.
Девон, замерев, смотрел на него: половину лица обтягивала гладкая загорелая кожа, а другая была практически полностью разрушена. Серый глаз слева и отвратительное красное месиво справа. Ожоги, подобно змеиной коже, покрывали шею и впалые щеки. Левое ухо отсутствовало. Черные татуировки украшали сожженную кожу и пустую глазницу, исчезая в волдырях и трещинах на черепе. Клочья волос кое-где торчали на здоровой стороне головы.
– Да, – сказал шаман. – Для тебя ничего не значит.
– Нужно погасить фонарь. – Рэйчел пыталась перекричать свист ветра и шум крыльев ангела. Одной рукой она держалась за шею Дилла, обхватив его ногами.
– Нет. – Дилл прижал к себе лампу, словно мать грудного ребенка.
– Нужно экономить масло.
– Я… – Дилл не мог найти другого оправдания, кроме правды.
– Он боится темноты, – с боку раздался голос Карнивал.
Рэйчел внимательно вгляделась в лицо Дилла, потом положила руку ему на плечо.