Ночь перед свадьбой
Шрифт:
– Мне ничего не надо. Должно быть достаточно моего отказа.
Гримли сложил на коленях руки и неодобрительно поджал губы. Ник явно не оправдал его ожиданий. Но какое ему дело? Поверенный незваным вторгся в его жизнь, и он ему ничем не обязан.
Гримли наклонился, чтобы поднять с пола свою кожаную сумку.
– Полагаю, вы испытали потрясение. Оставляю вас, чтобы вы обдумали эту новость. Утром вы, безусловно, придете в себя.
– Не думаю, – огрызнулся Ник, у него болела челюсть от крепко стиснутых зубов.
Гримли
– Посмотрим. Я свяжусь с вами. От вас многое зависит. Кроме собственности, вы несете ответственность за многие жизни.
Приподняв бровь, Гримли объяснил:
– Арендаторов, слуг. И конечно, есть еще леди Брукшир и ее родственники. Они все еще живут в Оук-Ран.
– Леди Брукшир?
– Вдова вашего брата, – ответил Гримли таким тоном, словно Нику следовало бы об этом знать.
Как этот человек не мог все еще понять, что Ник не в курсе семейных дел? Что Гримли разговаривает с самой заблудшей из овец, когда-либо изгнанных из лона семьи?
– Я найду выход. До свидания, джентльмены.
Мак крикнул вслед уходящему поверенному:
– Перед уходом выпейте чего-нибудь. Просто скажите Фреду за стойкой, это за счет заведения.
Гримли выпрямился, давая понять, что вряд ли он примет такое предложение.
– Чопорный тип, – проворчал Мак.
В ответ Ник равнодушно пожал плечами.
Мак положил ноги на стол и сразу же перешел к делу:
– Николас Колфилд, граф Брукшир. Звучит неплохо, а? Ты наследуешь все – заслуженное наказание для старого графа. Подумать только! Я партнерствую с вельможей. Подожди, пока все об этом узнают. Полагаю, это значит, что ты изменишь свой образ жизни? Больше не будешь болтаться здесь. Нельзя, чтобы тебя видели вместе с таким ничтожеством, как я.
Откинувшись на кожаную спинку кресла, Ник сложил руки на плоском животе и нахмурился.
– Я все тот же. Меняться я не собираюсь. Кроме того, мне надо оставаться здесь и присматривать за бизнесом. – Он насмешливо поднял темную бровь. – Уж не ожидаешь ли ты, что я оставлю все в твоих руках? Кто будет вести бухгалтерию? Ты же не можешь сложить два и два. Через месяц мы снова окажемся на улице.
Мак приложил руку к груди, изображая сердечную боль:
– Ты меня обижаешь, мальчик. Разве не я подобрал тебя на улице и помог начать дело?
Ник поднял бокал с бренди в знак признательности.
– Я отдаю тебе должное, но не забывай, талант-то был у меня. Ты не мог выиграть, даже если от этого зависела твоя жизнь. – Он усмехнулся. – И сейчас не можешь.
– Я не проиграл этого. – Мак, защищаясь, постучал по голове. – Я только что снял с молодого лорда Дерринга достаточно денег, чтобы купить того самого приглянувшегося мне рысака.
Ник удивился:
– Лорд Дерринг? Этот надутый господин не числится в талантах. Он так погряз в долгах, что я смог бы раздеть его до нитки в любой
У Мака округлились глаза.
– Я и понятия не имел, что он так увяз. Тогда почему ты позволяешь ему играть? Это же бизнес, Ник, а не благотворительность.
– Я не хочу портить репутацию, разоряя герцога и его семью. Это плохой бизнес. Не бойся, в нужный момент я получу долг с молодого лорда.
Мак покачал головой:
– Мне следовало бы знать, что и тут деловой расчет. В тебе нет ни капли милосердия.
– Совершенно верно, – согласился Ник, не считая нужным упомянуть о своей «сделке», заключенной всего лишь несколько минут назад с женой старого Бассли. Маку было не обязательно знать все.
Они замолчали. Он знал, что Мак предоставляет ему время подумать, провернуть все в голове, прежде чем он будет готов обсуждать настойчиво витавшую в воздухе тему. Это не заняло много времени.
– Как я могу вернуться в тот мир? – Ник развел руками. – В какой-то день я катаюсь на пони между уроками латыни и фехтования, а на следующий я… – Он надолго замолчал, вспоминая свое отвратительное прошлое. Он снова ощущал во рту и горле полузабытый горький вкус. Он не желал ничего от человека, погубившего его мать.
Он сделал большой глоток бренди. Снизу слабо доносились голоса, смех и звук рулетки. Ник знал, что ему следует там появиться. В этот вечер хозяйкой была Бесс, и она обидится, если он не спустится, но у него не было желания с кем-либо общаться. Темные тени прошлого, возникшие перед ним, испортили ему настроение.
– Я не собираюсь принимать это наследство.
Мак, задумчиво двигая каблуками по столу Ника, кивнул.
– Ты не сможешь этого сделать, – только и сказал он.
Ник понимал, что это только начало, и он достаточно хорошо знал Мака, чтобы понять, что тому не могли понравиться его слова.
– Но аристократия обладает властью, и лицензию на открытие игорного дома за рекой мы получим в мгновение ока, если это будет просьбой графа.
Одно лишь обсуждение наследства вызвало множество неприятных воспоминаний. Ник не мог себе даже представить, что займет место своего отца, несмотря на все блага, которые это принесет ему.
– Все, что я сделал, все, чего я добился, было добыто моими потом и кровью. – Он постучал по столу.
– Да, и принятие наследства не отнимет у тебя этого.
– Я не хочу ничего от моего отца.
Мак почесал голову.
– Но разве это не простая формальность, если твой брат умер? Я думал, что прошло немало времени с тех пор, как твой старик умер.
Ник горько рассмеялся:
– Пожалуйста, не давай мне повода рассказывать, какого брата я имел. Он был не многим лучше отца. – Ник остановился у окна и посмотрел на силуэты домов на фоне ночного неба. В густой темноте вспыхивали и гасли огни Лондона. – Я ничего не хочу ни от одного из них.