Ночь ошибок

Сьюзон Марлен

Нет, не любовница, подумал Хокхерст, а возлюбленная. А это огромная разница. Лили открыла ему глаза – как и на многое другое, в том числе на то, что такое настоящая любовь.

– В самом ближайшем будущем она станет моей женой, – холодно произнес Деймон. – Генерал, будете ли вы склонны признать свою внучку, когда она станет графиней Хокхерст?

Старик раскрыл рот от изумления:

– Неужели вы действительно собираетесь на ней жениться? Свет вас отвергнет!

Несомненно, только это и имело значение для старого генерала.

– Что ж, Лили стоит того. Однако

для нееимеет большое значение, как отнесется ко мне высший свет, и именно поэтому я собираюсь приложить все силы к тому, чтобы приняли нас обоих.Я хочу, чтобы Лили заняла место в обществе, принадлежащее ей по праву как моей супруге и вашей внучке.

– Значит, вам удалось убедить ее оставить сцену?

– Нет, я не требую от нее такой жертвы. Лили не хочет уходить из театра, и она будет продолжать играть.

Генерал побелел от злости:

– Да вы просто безумец, если собираетесь пойти на это!

– Нет, я был бы безумцем, если бы заставил ее зарыть в землю свой талант.

Водянистые старческие глаза генерала превратились в две щели.

– Ни за что на свете я не признаю вульгарную комедиантку своей внучкой!

Деймон понял, в кого Лили такая упрямая.

– Вы отказываетесь признать Лили своей внучкой только потому, что боитесь, как бы общество не отвергло вас. Неужели вы настолько трусливы, генерал?

Лицо сэра Френсиса залила краска.

– Я не допущу, чтобы гордую фамилию Рейли пятнала дешевая актриса!

– На честь вашей семьи бросает пятно не Лили, а кое-кто другой.

– Кого вы имеете в виду? – испуганно встрепенулся генерал.

– Вас! Обещаю, я позабочусь о том, чтобы вся Англия узнала о вашем постыдном поведении.

– Мне никогда не приходилось краснеть за свои поступки.

– Неужели? А какими словами можно назвать то, что вы с чудовищной жестокостью прогнали обратившихся к вам за помощью собственных внуков, вынудив не имеющих ни гроша сирот самим добывать себе кусок хлеба? – голос Хокхерста наполнился презрением. – Заверяю вас, что весь свет проникнется к вам отвращением, когда узнает, как ваша безграничная черствость заставила семнадцатилетнюю девочку пойти на сцену, чтобы прокормить себя и брата с сестрой. Наперекор всем трудностям ей удалось сохранить семью и даже отложить денег, чтобы купить брату офицерский патент, подарив таким образом Англии героя.

Деймон умолк, давая возможность генералу осмыслить его слова. Затем он продолжил ледяным тоном:

– Обещаю, что все будут восторгаться мужеством и благородством Лили и осуждать ваш отвратительный поступок. – Это шантаж! – воскликнул Рейли, брызгая слюной.

– Нет, это справедливость.

– Вы насильно заставляете меня признать Лили.

– Больше того, вы раскроете перед ней свои объятия, как раскрыли их перед ее братом – когда он прославился на поле битвы и стал национальным героем.

Некоторое время старик молчал. Наконец гордая военная осанка исчезла, плечи бессильно опустились. Генерал признал поражение.

– Вы не оставляете мне выбора, – желчно произнес он. – Но

все ваши усилия бесполезны. Если эта женщина не откажется от театра, общество ее ни за что не примет.

– Примет, положитесь на мое слово, – решительно заявил Хокхерст.

Генерал изумленно уставился на него:

– О боже, а ведь вы добьетесь своего!

Лили не надо было выходить на сцену ни в этот вечер, ни в следующий, чему она была очень рада. Обычно полная энергии, жизнерадостная, молодая женщина сегодня почему-то чувствовала себя очень уставшей. Всегда с нетерпением ожидавшая спектакля, сегодня Лили с облегчением думала, что ей не нужно ехать в театр. Гораздо приятнее будет провести вечер у камина в гостиной, беседуя с Деймоном.

Когда Лили после ужина отказалась от обычной партии в шахматы, Деймон озабоченно справился, как она себя чувствует.

– Любимая, ты сегодня сама не своя, – заметил он, заключая ее в свои объятия.

Лили рассказала ему, что с утра испытывает какую-то слабость.

– Но ничего, завтра все будет в полном порядке.

– Ты сегодня просто восхитительна!

Взгляд черных глаз скользнул по голубому шелковому платью с глубоким декольте, задержавшись на соблазнительной выпуклости груди. Деймон ласково прикоснулся кончиком большого пальца к ее вершинке, но Лили вздрогнула.

– Любимая, я сделал тебе больно? – удивился он.

– Она у меня сегодня почему-то слишком чувствительна.

Задумчиво посмотрев на нее, Деймон направился к дивану перед камином. Лили устроилась рядом с ним, и он, поцеловав ее, глухо произнес:

– У меня в кармане лежит вещь, не имеющая денежной стоимости, но, надеюсь, ты примешь этот подарок как свидетельство моей бесконечной любви.

Обнимая Лили одной рукой, другой Деймон достал из кармана сложенный лист бумаги.

– Что это? – озадаченно спросила молодая женщина.

Он протянул ей бумагу:

– Мое имя.

Развернув лист, Лили увидела, что это специальная лицензия на их брак.

– Я договорился со священником, – улыбнулся Деймон, – он обвенчает нас завтра.

Лили попробовала было возразить, но он приложил к ее губам палец.

– Я не прошу тебя оставить сцену. После свадьбы ты сможешь продолжать играть в театре. Чем ты так поражена?

Лили была уверена, что в этом Деймон никогда не уступит. Его поступок тронул ее до глубины души. Но в то же время она поняла, что лишилась самого действенного довода не принимать предложение Деймона.

– Деймон, – слабым голосом прошептала Лили, – но ведь это немыслимо, чтобы графиня играла в театре.

– Еще более немыслимо, чтобы мы с тобой не могли пожениться. А ни на что меньшее я не согласен.

– Я не могу опозорить тебя и твою семью, выйдя за тебя замуж.

– Любимая, этим ты окажешь мне огромную честь!

Лили сглотнула комок в горле. Деймон заговорит иначе, когда из-за нее общество отвернется от него самого и его детей. Он осознает, какую цену ему пришлось заплатить за этот брак, и его любовь превратится в ненависть. Лили не могла даже думать об этом.