Ночь на причале
Шрифт:
– Это витает в воздухе в последнее время. – Но он подчинился, решив побыстрее покончить с разговорами. – Давай, говори. Я слушаю.
– Ты думаешь, я не в состоянии понять, что тебя гложет? Ты не прав. Меня изнасиловали, когда мне было двенадцать лет.
Боль пронзила его сердце, ужас охватил душу.
– Господи, Анна! Прости, я не знал…
– Теперь ты знаешь. Я изменилась, Этан? Разве я не тот же человек, что тридцать секунд назад? – Она снова сжала его руку и на этот раз не отпустила. – Я знаю, что такое беспомощность, и страх, и
– Это не то же самое.
– Тут я с тобой согласна. У нас есть еще кое-что общее, Этан. Я никогда не знала, кто мой отец. Был он хороший человек или плохой? Высокий или коротышка? Любил ли он мою мать или просто использовал ее? Я не знаю, что он передал мне.
– Но ты знала свою мать.
– Да, и она была чудесным человеком. Красавицей. А твоя – нет. Она мучила тебя, она сделала тебя жертвой. Почему ты позволяешь ей до сих пор управлять твоей жизнью? Почему ты позволяешь ей побеждать даже сейчас?
– Анна, теперь дело во мне самом. Я сын своей матери, и от этого никуда не денешься…
– Грехи отцов, Этан?
– Я говорю не о грехах, я говорю о наследственности. Из поколения в поколение в семьях передаются цвет глаз, телосложение, болезни, алкоголизм, долголетие.
– Ты, как я вижу, много размышлял на эту тему.
– Да. Мне пришлось принимать решение, и я его принял.
– И ты решил никогда не жениться и не иметь детей.
– Это было бы нечестно.
– Ну, тогда тебе лучше поговорить с Сетом, пока не поздно.
– С Сетом?
– Кто-то же должен сказать ему, что он никогда не сможет жениться и завести детей. Лучше, если он узнает об этом как можно раньше, чтобы подготовиться, настроить себя на такую жизнь.
Несколько секунд Этан просто таращился на нее, раскрыв рот.
– О чем ты говоришь, черт побери?
– О наследственности. Мы же не знаем, какие пороки передала ему Глория Делотер. А видит бог, в ней целый букет пороков. Шлюха, пьяница, наркоманка. Ничего хорошего мы о ней не слышали.
– Мальчишка абсолютно нормальный, – горячо возразил Этан.
– А что это меняет? – Анна невозмутимо встретила взбешенный взгляд Этана. – Мы не можем позволить ему рисковать.
– Ты не должна проводить параллели между ним и мной.
– А почему? У вас обоих очень похожее детство. Между прочим, через социальную службу по всей стране проходит множество подобных дел. Интересно, сможем ли мы провести закон, запрещающий детям насильников жениться и заводить собственных детей. Подумай, скольких опасностей мы могли бы избежать.
– Почему бы просто не стерилизовать их? – съязвил Этан.
– Интересная мысль. – Анна порывисто наклонилась к нему. – Этан, а ты не подумывал о вазэктомии [8] , раз уж так решительно настроен не передавать
Он скривился с таким ужасом, что Анна чуть не рассмеялась.
– Анна, достаточно.
– Именно это ты рекомендовал бы Сету?
– Я сказал, достаточно.
– Действительно, более чем достаточно, – согласилась она. – Но ответь мне на последний вопрос. Ты и вправду думаешь, что этому талантливому ребенку следует отказаться от нормальной взрослой жизни только потому, что ему не повезло и его зачала бессердечная, порочная женщина?
8
Вазэктомия – иссечение семявыносящего протока.
– Нет. – Этан судорожно вздохнул. – Нет, я так не думаю.
– И никаких «но» на этот раз? Никаких оговорок? Тогда я выскажу тебе свое профессиональное мнение. Я всецело с тобой согласна. Сет заслуживает всего, что может дать ему жизнь. А мы должны помочь ему осознать, что он – самостоятельная личность, а не плод какой-то порочной женщины. Как и ты, Этан. Может, ты и тугодум, – улыбнулась Анна, вставая, – но помимо этого – замечательный, благородный и невероятно добрый человек.
Анна подошла к нему, обняла за плечи, а когда он, как маленький, уткнулся лицом в ее грудь, чуть не расплакалась.
– Я не знаю, что делать, – еле слышно сказал Этан.
– Знаешь, – возразила она. – Будь собой, подумай какое-то время. Только, пожалуйста, сделай себе одолжение на этот раз и думай побыстрее.
– Пожалуй, я поработаю на верфи, чтобы прочистить мозги.
Анна вдруг испытала к нему чисто материнские чувства, а потому наклонилась и поцеловала его в макушку.
– Собрать тебе еды?
– Нет. – Он легко сжал ее, затем встал. И, увидев ее полные слез глаза, похлопал по плечу. – Не плачь. Кэм оторвет мне башку, если узнает, что я довел тебя до слез.
– Не буду.
– Ну, ладно, я пошел.
Этан уже взялся за ручку двери, заколебался, обернулся. Анна стояла посреди кухни. Спутанные волосы, мокрые от слез ресницы.
– Анна, моя мама, моя настоящая мама, – добавил он, потому что только Стеллу Куин считал своей матерью, – полюбила бы тебя.
«Дьявол, – подумала Анна, глядя в его удаляющуюся спину, – наверное, я все-таки разревусь».
Этан больше не оборачивался, особенно, когда услышал за спиной всхлипывания. Ему необходимо остаться одному и собраться с мыслями…
– Эй!
Уже открывая парадную дверь, Этан оглянулся. Сет стоял на середине лестницы.., куда умчался за долю секунды до того, как Этан вышел из кухни.
– Эй, что?
Сет начал медленно спускаться. Он слышал все, каждое слово, сказанное ими. Даже когда засосало под ложечкой, он остался и слушал.
– Куда вы идете?
– На верфь. Хочу кое-что закончить. – Этан заметил что-то странное во взгляде мальчика и отпустил дверь. – Ты в порядке?
– Да. Можно мне завтра с вами на верфь?