Ночь на причале

Робертс Нора

– Если вы называете это колбасным хлебом, то зачем добавляете столько всякой дряни?

– Чтобы улучшить вкус.

– Держу пари, у вас ничего не выйдет. Все равно будет дрянь.

«Какая разборчивость для ребенка, который всего несколько месяцев назад не знал, удастся ли ему вообще поесть», – мрачно подумал Этан, однако оставил свои мысли при себе, а выпустил одну, но хорошо отточенную стрелу:

– Ничего, завтра готовит Кэм.

– О господи! Точно будет отрава.

Сет снова театрально закатил глаза, вцепился

в горло и зашатался. Этан, может, и посмеялся бы снова, но в игру с диким лаем включились обе собаки.

Когда в кухню вошла Анна, Этан, уже сунувший фарш в духовку, вытряхивал на ладонь аспирин.

– Привет. Жуткий день. На шоссе сплошные пробки. – Этан сунул в рот несколько таблеток, и Анна приподняла брови. – Головная боль? Неудивительно, если целый день идет дождь.

– Причину моей головной боли зовут Сет.

– В его положении стрессы неизбежны. Ему приходится преодолевать множество трудностей, а агрессивность – просто форма защиты.

Анна налила себе бокал вина и приготовилась слушать.

– Весь последний час он ныл и жаловался. У меня до сих пор в ушах звенит. Видите ли, ему не нравится колбасный хлеб! «На вид дерьмо, а на вкус еще хуже», – ворчал Этан, выдергивая из холодильника бутылку пива. – Пиццу ему подавай! Пусть скажет спасибо за то, что кто-то пытается набить жратвой его желудок. Потом он доводит собак до истерики, чтобы я не мог и пять минут поработать в тишине. И… – Этан увидел, что Анна усмехается, и сухо закончил:

– Тебе легко смеяться.

– Прости, Этан, но это же здорово. Это так нормально. Сет ведет себя как любой десятилетний мальчишка в дождливый день. Пару месяцев назад он хандрил бы в своей комнате, а не изводил бы тебя. Какой потрясающий успех!

– Он превращается в занозу. Это ты называешь потрясающим успехом?

– Да. – Анна чуть не разревелась от восторга. – Представляю, как он надоедал тебе, если лопнуло даже твое бесконечное терпение. С такой скоростью к Рождеству он превратится в стихийное бедствие.

– И это, по-твоему, хорошо?

– Да, Этан, поверь мне. Я работала с детьми, которым не пришлось испытать и сотой доли того, что выпало Сету, а они адаптировались гораздо дольше даже с помощью психологов. Ты, Кэм и Филип сотворили чудо.

Этан потягивал пиво и потихоньку остывал.

– Ты тоже приложила к этому руку.

– Да, и очень счастлива. А чтобы доказать это, я помогу тебе с ужином.

Анна скинула жакет и начала закатывать рукава. – Что ты задумал на гарнир?

Он задумал то, что не требовало особой возни: сунуть в микроволновку несколько картофелин, разморозить пакет зеленого горошка, но…

– Мне кажется, что к колбасному фаршу прекрасно подойдет лапша с сыром. Помнишь, ты нас как-то кормила?

– Фетючин альфредо к колбасному фаршу? Ты представляешь эти горы холестерина? А, наплевать. Я приготовлю, а ты посиди, пока не пройдет головная боль.

Боль уже прошла,

но Этан счел, что разумнее умолчать об этом.

Он сел, приготовился как следует насладиться своим пивом.., и наказать свою невестку.

– Да, совсем забыл. Грейс просила поблагодарить тебя за рецепт. Она сообщит тебе, как у нее получится.

– Хорошо. – Пытаясь спрятать улыбку, Анна потянулась за фартуком.

– А рецепт приготовления жареных цыплят я сунул в твою кулинарную книгу.

К тому моменту, как Анна повернулась, он успел спрятать собственную улыбку за бутылкой пива.

– Ты… Ах, да, спасибо.

– Я отдал ей рецепт еще вчера вечером, но поздно вернулся, ты уже спала. Когда я ехал от Грейс, случайно натолкнулся на Джима, – Джима? – Анна не смогла скрыть ни замешательства, ни раздражения.

– Ну и поехал помочь ему наладить подвесной мотор его лодки. Он совсем с ним измучился.

– Так, значит, вчера вечером ты был у Джима?

– Задержался дольше, чем рассчитывал, но по телевизору показывали бейсбол. «Ориолес» играли на выезде в Калифорнии.

Анна уже готова была треснуть Этана по голове его же собственной пивной бутылкой.

– Ты провел полночи, ремонтируя мотор и пялясь в телевизор?

– Да, а что тут такого? – Он простодушно посмотрел на нее. – Конечно, я задержался, но игра была потрясающей.

Анна шумно выдохнула и дернула дверцу холодильника.

– Мужики, – шипела она, вынимая молоко и сыр. – Все мужики – идиоты.

– Что ты сказала?

– Ничего. Ну, надеюсь, ты прекрасно провел время.

– Не могу припомнить, когда развлекался лучше. И выиграл кое-что.

Он уже открыто ухмылялся. Просто не мог больше сдерживаться: Анна явно сбита с толку, кипит от гнева и отчаянно пытается все это скрыть.

– Ну, черт побери… – Она повернулась, чтобы достать из шкафчика макароны, и увидела выражение его лица. – Вчера вечером ты не ездил к Джиму смотреть по телевизору бейсбол.

– Неужели? – Этан приподнял брови, задумчиво уставясь на свою бутылку, затем отхлебнул из горлышка. – Знаешь, пожалуй, ты права. Это было в другой раз.

– Ты был с Грейс.

– Я был с Грейс?

– О, Этан. – Стиснув зубы, Анна швырнула банку с макаронами на стол. – Ты сводишь меня с ума! Так где ты был вчера вечером?

– Знаешь, не могу вспомнить, чтобы после смерти мамы кто-нибудь задавал мне этот вопрос.

– Я не пытаюсь вмешиваться в твои дела…

– Неужели?

– Ладно. Ладно. Я действительно сую нос в твои дела и делаю это достаточно грубо, но с тобой невозможно действовать тонко.

Этан откинулся на спинку стула, внимательно глядя на нее. Анна ему понравилась почти сразу, хотя вначале он смущался в ее присутствии. «Забавно», – подумал он, понимая, что как-то незаметно за последние недели привязался к ней. А раз так, то его поддразнивания вполне оправданы.