Ночь для любви

Бэлоу Мэри

Что миссис Рафлс смогла сделать, так это ответить на вопросы герцога Портфри, и ответить вполне удовлетворительно. Ей пришлось тщательно обдумать каждый ответ, так как вопросы касались событий давно минувших лет. Но она вспомнила, что двадцать лет назад в имении была служанка по имени Беатрис. В частности, домоправительница вспомнила, и вспомнила это отчетливо, что девушка была уволена за дерзость, но уволила ее не миссис Фрэнсис. На вопрос герцога, почему она так думает, миссис Рафлс ответила, что Беатрис была личной горничной миссис Фрэнсис и та очень любила ее, но была очень недовольна своим кузеном. Немного подумав, домоправительница подтвердила, что

да, так все оно и было. Беатрис надерзила мистеру Дорсею, но что было причиной ее дерзости, она не помнит, а возможно, и вообще никогда не знала.

Беатрис уехала из Натэлл-Грандж за год, если не больше – нет, конечно, больше, – до смерти миссис Фрэнсис. Куда уехала девушка, миссис Рафлс не знала, но, еще подумав, сообщила, что ее сестра все еще живет в деревне.

Герцог навестил и сестру, которая, с трудом справившись с. волнением, смогла наконец рассказать герцогу, что Беатрис уехала к тетке, где вышла замуж за рядового Томаса Дойла, отец которого служил грумом в Ливенскорте, поместье мистера Краддока, расположенном в шести милях отсюда. Затем чета Дойл уехала в Индию, где спустя несколько лет Беатрис умерла. Она полагает, что сейчас нет в живых и мистера Дойла, так как не слышала, чтобы он вернулся домой, но знает, что его отец и брат умерли.

Она никогда не слышала, чтобы у Беатрис с Томасом были дети.

Она ничего не знала и о Лили Дойл, за которой герцог Портфри сейчас внимательно наблюдал, пока она танцевала кадриль с Фредди Фарнхоупом на балу леди Аштон.

Лили была ошеломлена. Она улыбалась и разговаривала. Она танцевала сложный, недавно вошедший в моду танец и даже ни разу не споткнулась. Она справилась с. пугающей новизной обстановки светского бала и была его полноправной участницей. Ей не понадобилось много времени понять, что она не просто безымянная компаньонка леди Элизабет Уайатт, а что всем точно известно, кто она есть, и, возможно, это было известно еще до ее приезда на бал. Ей также не понадобилось много времени понять, что относились здесь к ней не с враждебностью, а скорее со снисходительным жадным любопытством. Лили знала, что Элизабет намеренно привезла ее сюда. Ей хотелось верить, что она не разочаровала Элизабет. Она вспомнила все, чему ее учили, и это каким-то образом сработало. Если она и не чувствовала себя совсем легко, то по крайней мере смогла держать себя в руках. Во всяком случае, до тех пор пока, повернувшись к джентльмену, которого Элизабет хотела ей представить, не увидела Невиля.

С той самой минуты Лили чувствовала себя ошеломленной. Она смутно помнила, что произошло потом. Он поклонился, она присела в реверансе. Он назвал ее мисс Дойл – так ли это? Раньше он никогда не называл ее так. Он удостоил ее поклона, и это не было насмешкой. Она вспомнила, и вспомнила абсолютно точно, что назвала его «милорд».

Они вели себя так, словно никогда прежде не встречались. И однако...

Мистер Фарнхоуп спросил ее о чем-то, и она, не задумавшись ответила.

И однако была та ночь у озера, был тот коттедж. Эту ночь она вспоминала снова и снова на протяжении всего месяца. Время шло, а воспоминания становились все более болезненными. Кто-то когда-то сказал, что время залечивает все раны. Никаких ран оно не залечивает, по крайней мере далеко не все.

Сколько раз на протяжении этого месяца ей снился один и тот же кошмарный сон.

Танцуя с мистером Фарнхоупом, Лили чувствовала, что взоры всех присутствующих обращены на нее. Она танцевала, улыбалась, но ее не отпускала острая боль. Зачем Невиль приехал сюда? Конечно же, он не ожидал

увидеть ее на этом балу. Но почему он приехал в Лондон? Чтобы получить лицензию? На этот раз для Лорен?

Лили ничего не желает знать. Это ее не касается.

И тут она внезапно вспомнила, что следующий танец танцует с ним. Впервые за весь вечер ее охватила паника, которая так часто охватывала ее в Ньюбери-Эбби, и у нее возникло сильное желание убежать. Но вокруг особняка леди Аштон не было парка, где бы она смогла спрятаться; здесь не было леса и не было пляжа. Кроме того, убежав, она уже никогда не смогла бы вернуться обратно. Леди не убегают. Не сделает этого и Лили Дойл. Никогда.

Кадриль подходила к концу, и Лили увидела, что Невиль стоит рядом с Элизабет. Мистер Фарнхоуп подвел ее к ним. Невиль выглядел чрезвычайно элегантно в коричневом с кремовым наряде и был очень красив. Он смотрел на нее без улыбки, почти высокомерно. Возможно, он тоже чувствовал себя смущенным, зная, что они в центре внимания, хотя все старательно отводили от них глаза. Он выглядел незнакомцем. Трудно было поверить, что это тот самый человек, который однажды женился на ней, – майор лорд Ньюбери. Не был он похож и на человека, с которым она провела незабываемую ночь в коттедже у водопада.

Невиль снова поклонился ей, и Лили снова присела в реверансе.

– Надеюсь, графиня Килбурн хорошо себя чувствует, милорд?

– Да. Спасибо.

– А как Лорен и Гвендолайн?

– Тоже хорошо, благодарю.

Лили улыбнулась, надеясь, что Элизабет тоже вступит в разговор, но та молчала.

– Полагаю, вам здесь весело... мисс Дойл? – спросил Невиль.

– О да, очень весело. Спасибо, милорд. – Лили вспомнила о непременной улыбке и веере и воспользовалась и тем и другим.

– Я также полагаю, что вы уже успели осмотреть достопримечательности Лондона?

– Далеко не все, милорд, – ответила она. – Я была очень занята.

Если бы у Элизабет был нож, то она могла бы резать атмосферу, сгустившуюся между ними. Неужели никто не придет ей на помощь? И тут появился некто.

– Леди Элизабет? Окажите мне честь снова представить меня.

Голос мужчины был приятным, и Лили с благодарной улыбкой повернулась к его владельцу. Она сразу узнала его. Он провел в Ньюбери-Эбби несколько дней и был другом барона Галтона, дедушки Лорен.

– Мистер Дорсей? – Элизабет повернулась к Лили. – Лили, вы помните мистера Дорсея? Это мисс Дойл, сэр.

– Рада познакомиться с вами, сэр, – сказала Лили, приседая в реверансе и надеясь в душе, что он останется и поболтает с ними, хотя отлично понимала, что с минуты, на минуту начнется следующий танец.

– О мисс Дойл! – воскликнул он. – Позвольте заметить, что вы само очарование. Разрешите мне пригласить вас на следующий танец.

– Он уже обещан, – ответила Лили.

– Ах да, конечно. – Он улыбнулся Невилю: – Здравствуйте, Килбурн. Тогда, может, следующий?

– Следующий обещан мне, Дорсей.

Лили повернулась и, к своему удивлению, увидела герцога Портфри. Его голос звучал резко и не очень вежливо.

– И каждый следующий танец тоже уже обещан, – с иронией в голосе продолжал герцог.

– Линдон... – начала Элизабет.

– Всего хорошего, Дорсей, – сказал герцог тоном, не допускающим возражений.

Мистер Дорсей поклонился и, улыбнувшись, ушел, не промолвив ни слова.

– Линдон, – сказала Элизабет, – что заставило вас забыть про хорошие манеры?

– Хорошие манеры, мадам? – холодно спросил он. – Меня удивляет, что вы представляете такого негодяя мисс Дойл.