Ночь для любви

Бэлоу Мэри

Невиль забыл, что за ним наблюдают не только посторонние, но и Лили.

Лили была вся в белом. Изящество простоты. Она казалась ангелом. На ней было атласное платье с высокой талией, квадратным вырезом и короткими рукавами, кружевная туника, белые бальные туфельки, белый веер и длинные белые перчатки. Даже ленточка, вплетенная в волосы, была белой. А ее волосы! Они были коротко подстрижены и мягкими колечками обрамляли ее лицо, делая его похожим на сердечко. Ее голубые глаза казались еще больше. Она выглядела изящной, невинной и чрезвычайно соблазнительной. Лили. Ах Боже мой, Лили. С тех пор как она уехала, он скучал по ней каждую секунду. Но только сейчас,

увидев ее, Невиль понял, как болезненно переносил разлуку с ней.

– Разрешите представить вам, Лили, маркиза Аттингсборо и графа Килбурна, – сказала Элизабет. – Мисс Дойл, джентльмены.

«К чему весь этот фарс?» – подумал Невиль, не отрывая взгляда от лица Лили. Увидев его, она широко раскрыла глаза и покраснела. Ее никто не предупредил, что он будет здесь. Но самообладание не покинуло ее, и она изящно присела в реверансе.

– Милорд, – обратилась она сначала к Джозефу/затем к нему.

Невиль невольно поклонился, подумав при этом, что становится соучастником этого фарса.

– Мисс Дойл?

Он внезапно осознал, что никогда прежде не называл ее так. Она всегда ему нравилась, и он уважал ее как дочь сержанта Дойла, но называл ее просто Лили, чего бы никогда не позволил, обращаясь к дочери офицера. Он никогда не думал о ней как о леди.

– Да, – ответила она на какой-то вопрос, заданный ей Джозефом. – Благодарю вас, милорд. Я уже танцевала три танца. Его светлость был настолько любезен, что пригласил меня на первый танец.

Она была совершенно другой, начиная с прически, которая ей очень шла, хотя Невиль очень пожалел о копне ее буйных волос, к которым он так привык. Невиль отметил, что с ней произошла тысяча всяких перемен. Она всегда была грациозной, но сегодня выглядела элегантно грациозной. Она всегда говорила правильно, и у нее никогда не было вульгарного акцента. Но сегодня ее голос звучал как-то особенно утонченно. Но главная перемена, которая сразу же бросилась ему в глаза, заключалась в том, что она не выглядела растерянной или скованной, как это часто бывало в Ньюбери-Эбби. Она держалась легко и непринужденно, словно всегда принадлежала к этому обществу.

– Вы потанцуете со мной... мисс Дойл? – спросил Невиль, заметив, что все готовятся к следующему танцу.

– Мне очень жаль, милорд, – ответила она, – но этот танец я обещала мистеру Фарнхоупу.

И действительно, к ним быстро подошел мистер Фарнхоуп, решительно настроенный защищать свое право. – Может, следующий? – предложил Невиль.

– Спасибо. – Лили положила руку на запястье Фарнхоупа. И где только она научилась этому? – С удовольствием, милорд.

Милорд! Никогда раньше она его так не называла. Она вела себя с ним так, словно они впервые встретились. Неужели Лили танцует кадриль? Но как только раздались первые звуки музыки, он сразу увидел, что она умеет танцевать. Она танцевала уверенно и даже грациозно, но по напряженному выражению ее лица Невиль понял, что она совсем недавно научилась этому танцу.

Элизабет и Лили не теряли времени даром, проведя в Лондоне целый месяц.

Осознание, этого факта до странности больно отозвалось в нем. Он жил привычной жизнью в Ньюбери, представляя себе, что Элизабет тоже живет своей жизнью, а Лили страдает и чувствует себя несчастной в незнакомой ей обстановке. Весь месяц он размышлял над тем, как убедить ее вернуться к нему, как сделать ее жизнь в Ньюбери менее чуждой для нее. Невиль пытался представить, какое окружение подойдет молодой женщине, которая, уехав из Англии, была вынуждена вести кочевой образ жизни. Он был полон решимости сделать ее счастливой. Он мечтал

стать ее спасителем, поставить ее счастье выше собственного.

А все это время Элизабет и Лили делали то, что ему даже в голову не могло прийти. Он воспротивился, когда его мать попыталась сделать для нее то же самое. Все они хотели сделать из нее леди.

«Наверняка она не чувствует себя счастливой», – думал Невиль, печально глядя, как она танцует. Куда подевалась та Лили, счастливое, мечтательное маленькое сказочное существо, за которым он наблюдал, пока не влюбился в нее? Где та нимфа с распущенными длинными волосами и босыми ногами, которая сидела на скале в Португалии, наблюдая за полетом птиц и мечтая быть унесенной ветром? Где та очаровательная женщина, которая говорила ему, что не просто наблюдает природу, а чувствует себя частичкой ее?

Она стала утонченной, элегантной, соблазнительной леди, которая сейчас танцевала кадриль на светском балу в Лондоне, улыбалась Фредди Фарнхоупу и старательно выводила па.

– Клянусь Юпитером, Элизабет, – сказал Джозеф, рассматривая Лили через монокль, – она стала настоящей красавицей.

– Только на взгляд тех, кто привык к светским красавицам, Джо, – произнес Невиль больше для себя, чем для кузена. – Она всегда была настоящей красавицей.

– Невиль, пожалуйста, отведи меня в комнату с прохладительными напитками, – попросила Элизабет.

Невиль предложил ей руку и повел к двери.

– Луиза должна быть удовлетворена, – сказала Элизабет, как только они оказались в тишине лестницы, ведущей из бального зала. – В этом году людей на ее балу больше, чем обычно. Возможно, это потому, что все скопились в бальном зале, вместо того чтобы, как это было раньше, разбрестись по гостиным.

– Элизабет, – спросил Невиль, – почему вы это делаете? Почему вы стараетесь изменить Лили? Мне она больше нравилась прежней.

– Тогда ты просто эгоист. Буфет там. Мне хочется выпить лимонада.

– Эгоист? – Невиль нахмурился.

– Конечно, – отвечала она. – Возможно, Лили вовсе не была счастлива в той жизни, которую вела прежде. Но я не ставлю задачу изменить ее, Невиль. Когда человек учится, он только добавляет знания и опыт к тому, что уже имеет. Он обогащает свою жизнь. Он растет, хотя основа в нем остается прежней. Мне тоже нравилась Лили, какой она была раньше. Но она и сейчас мне нравится. Лили – это Лили, и она будет ею всегда.

– Ее тяготила жизнь в Ньюбери-Эбби, – сказал Невиль, – хотя каждый пытался быть добрым по отношению к ней. Даже мама, оправившись от шока, старалась быть доброй. Она была готова передать Лили часть обязанностей, которые выполняла, будучи графиней. Но Лили они были ненавистны, и вы знаете это. Она может возненавидеть и ту жизнь, которую вы ей предлагаете. Я не хочу, чтобы она была несчастна, не хочу заставлять ее делать то, чего она не хочет, или быть такой, какой ей не нравится быть. Я хотел бы поселить ее в какой-нибудь деревушке, где она сможет вести тихую жизнь.

– Возможно, она это и выберет в конце концов, – сказала Элизабет, – а возможно, и нет. Быть может, она найдет себе какую-нибудь работу, а очень даже вероятно, что она останется моей постоянной компаньонкой. Не исключаю также, что она выйдет замуж, хотя с замужеством ей пока не везло. Но сегодня на балу много джентльменов, которые просто очарованы ею.

– Она не выйдет замуж, – процедил сквозь зубы Невиль. – Она моя жена.

– И ты вызовешь на дуэль любого мужчину, который посмеет оспаривать этот факт, – весело заявила Элизабет, когда они вошли в буфет. – Пожалуйста, принеси мне лимонад.