Ноа
Шрифт:
Может быть, потому что люди, которых я хотел обнять, были мертвы.
Хоронить даже было нечего.
Я сел за стол и кивнул в благодарность за свою выпивку. У меня не было желания обсуждать мою жизнь, так что оставалось два варианта, что касалось Теннисона. Фильмы и семья.
— Ты готов отправлять Кейдена в первый класс? — спросил я.
Он ослабил галстук и сделал глоток.
— «Готов» может быть растяжимым понятием, но я не психую из-за этого.
Как это делала Софи, другими словами. Она хотела, чтобы их дети оставались
— Когда вы собираетесь в Мендоцино? — насколько я знал, Кейден там пойдёт в школу. Затем Иви, но у неё ещё оставалось несколько лет. Ей было всего четыре.
Теннисон с сожалением улыбнулся.
— Нам не обязательно говорить, знаешь.
Этот человек хорошо меня знал.
Мы чокнулись стаканами и затем молчали, пока пили.
Моя сестра и мама всегда любили сумерки. Солнце садилось, заканчивался час-пик, семьи воссоединялись после рабочего или учебного дня, и небо окрашивалось в поразительные цвета.
Это была главная причина, по которой я выбрал поздние похороны, и казалось, будто погода работает на нас. Я стоял у церкви со своими ближайшими друзьями и приветствовал всех, кто приходил, и небо над нами выглядело как фруктовый пунш.
От каждого «соболезную вашей потере» мне хотелось стошнить, но я терпел это дерьмо. Это было не ради меня. Поминальная служба была для других. Для друзей, бывших коллег, далёких родственников и общества, частью которого были мои родители.
Родители Джеймса тоже были здесь. Его мать едва держала себя в руках.
Какие-то дети приехали вместе со своими родителями, проделав путь из самой Германии. Одноклассники и друзья из футбольной команды Джей Джея и Линды.
От этого скорбь крепче сжала моё сердце.
Церковь заполнялась, и когда между приходом людей образовался перерыв, я проверил часы и задумался, где, чёрт возьми, Джулиан. Вся его семья тоже умерла. Будет мило, если он покажется здесь вовремя.
Его биологическая мать никогда не задерживалась. За эти годы она появлялась и исчезала, так что не потребовалось много времени, прежде чем Джулиан начал полагаться на мою сестру. Она была для него мамой. Никто другой.
— Он будет здесь, — твёрдо кивнул Дэниел. — Его рейс пришёл по расписанию, и я отправил кое-кого его забрать.
Я заворчал и достал из внутреннего кармана флягу.
Это заработало мне взгляд от моего приятеля, но он был мудрым и ничего не сказал.
Мне предстояло говорить перед всеми этими людьми. Это было моё оправдание, чтобы взять с собой кое-что спиртное.
Но нельзя было отрицать, что я превратился в грустного ублюдка. Я едва мог говорить связно. Я не знал, когда последний раз тренировался или ел что-то не из пластиковой упаковки. Я пил каждый день. Не брился две недели. Ходить в душ было неизбежной обязанностью.
— Это может быть он? — спросил Дэниел.
Я убрал флягу в карман и проследил
Одна сумка.
— Да, — я повернулся к ещё нескольким запоздавшим и вежливо кивнул. — Спасибо, что пришли.
Пожилая дама похлопала меня по руке.
— Я очень сожалею о твоей потере, дорогой.
Натянутая улыбка.
Джулиан поспешил подойти ближе, его одежда была помятой, а взгляд, возможно, был таким же загнанным, как у меня. Он выглядел дерьмово. Как скорбящий ребёнок.
Я ему сочувствовал.
— Прости, что опоздал, — он дёргал ремешок своей спортивной сумки, останавливаясь всего на мгновение. Затем зашёл дальше в церковь.
«Ну хорошо».
— Ты уверен, что вы родственники? — Дэниел криво улыбнулся.
Я пожал плечами и потёр шею.
— Давно не виделись.
Кроме того, зачем говорить со мной, когда Джулиан мог пойти к своим бабушке и дедушке со стороны Джеймса? В любом случае, мы никогда не были близки.
— Идём, я хочу с этим покончить, — пробормотал я.
Скамейки на первом ряду были заняты мной, родителями Джеймса, несколькими моими тётями и дядями с их супругами, и Джулианом. Я никогда не был религиозным, так что иметь позади себя друзей было облегчением, когда священник всё болтал о том, что Бог добавляет людей в свой отряд ангелов. Может быть, он выразился не так, но плевать.
Время от времени были перерывы, и тогда близкие семьи делились историями и произносили речи.
Папин брат расклеился на подиуме, что откололо чуть больше и моего самообладания. Я не думал, что это возможно. Но видеть этих мужчин — это поколение — такими эмоциональными было неслыханно.
— Боже, этой сучке нужно успокоиться, — услышал я шёпот Софи.
Я нахмурился и посмотрел через плечо, а она извиняющимся взглядом смотрела на тех, кто её услышал.
— Простите, — она была в ужасе, а затем посмотрела на меня и закатила глаза. Подняв телефон, она показала мне пропущенный звонок от Эммы.
Я покачал головой и снова повернулся вперёд. Софи была права. Эмме нужно было успокоиться, чёрт возьми. Она пыталась дозвониться до всех нас с тех пор, как разошлись новости о том, что Ноа Коллинз потерял семью, но она была последним человеком, с кем я сейчас собирался разговаривать. У меня были более важные дела.
Джеральд, отец Джеймса, говорил о своём сыне с гордостью. Что-то о его успешной карьере, но в основном о судьбе того, что он нашёл мою сестру. Он продолжил говорить о моих племяннице и племяннике, задыхаясь, и Дэниел постучал мне по плечу, давая знать, что я следующий.