Ноа
Шрифт:
У неё отвисла челюсть, и она выглядела так, будто я её ударил.
Это было только начало балагана, который завершит мою первую ночь дома за два месяца.
— Ты никогда меня не слушаешь! — кричала она.
— О, я слушаю, ещё как, — я бросил на неё взгляд, когда она начала драматично бросать одежду в сумки. — Невозможно не слышать дерьмо, которое ты говоришь; ты всегда кричишь. Я слушал, когда ты говорила мне, что хочешь быть самым востребованным костюмером в индустрии. Я слушал, когда мы ездили к Теннисону и Софи, и ты сказала, что
— Уф, чёртовы Теннисон и Софи то, Теннисон и Софи это! — ворчала она. — Думаешь, я слепая? Ты всегда сравниваешь нас с ними. Они твои друзья, а не руководство по отношениям!
— Какого чёрта с тобой не так? — я снова горячился. — Я дал тебе всё, и они не имеют к этому никакого отношения!
— Ты не дал мне себя!
— Чушь! Я не принял ни единого решения без твоего мнения и… — я остановился, осмысливая.
Чёрт возьми, я не спросил её мнение, когда получил работу вне города. Я спросил её разрешения. По другим причинам, это было хуже. Я всегда был сам по себе. Жизнь с Эммой в лучших смыслах открыла мне глаза, но в какой-то момент я стал подчиняться, а не иметь собственное слово.
И ей хватало смелости говорить, что я не отдал ей всего себя?
Собрав сумку на ночь, она спустилась в гостиную внизу, и я пошёл за ней.
— Я снова и снова говорила тебе, чего хочу, Ноа, — зло говорила она. Эмма захватила пару своих детских фотоальбомов и засунула их в пустую сумку. — Я хочу, чтобы мы осели и создали семью — вдали от Лос-Анджелеса. Но как бы ты ни говорил, что хочешь меня, ты не можешь взять на себя обязательства.
— Ты можешь меня винить, чёрт возьми? — недоверчиво спросил я. — Ты забила на всё, о чём мы говорили. Что случилось с переездами туда-сюда между нашим домом здесь и лофтом в Лос-Анджелесе? Когда ты стала с таким рвением тратить мои деньги? С каких пор тебе понадобилась последняя чёртова модель «Мерседеса»? Что случилось с компромиссами? Ты не говорила о детях до тех пор, пока мне не исполнилось сорок пару месяцев назад, и это было сразу после того, как ты сказала мне взяться за мой последний проект. Ребёнок не может исправить наши отношения, Эмма. Ты выжила из ума, если считаешь, что я сделаю тебе предложение, когда у нас проблемы!
Я не знал, почему мы вообще ещё говорили об этом. Я ни за что не прощу её измену. У меня чесалась кожа от взгляда на неё.
Всё это снесло мне голову. Я знал, что нам нужно было решить дерьмо, но мысль о том, что она изменила мне… это было невероятно.
— Мне нельзя передумать? — выплюнула она.
— Не каждые пять минут, — огрызнулся я. — Ты не можешь побуждать меня браться за дела моей мечты, когда я дома, а затем звонить мне, когда я в дороге, и жаловаться, что меня нет рядом.
На это она не ответила ничего.
В коридоре собралось ещё больше сумок модных брендов. Одежда, сувениры, гора косметики.
Я закончил ссору. Сидя в гостиной, я налил себе виски и пил, пока она продолжала превращать дом в поле боя.
«Чего она ждала? Что я попрошу её остаться?»
— Кто этот парень? — спросил я.
Она
— Ошибка. Я познакомилась с ним в супермаркете.
Я горько усмехнулся и налил ещё выпить.
— Как долго это длилось?
Когда она повернулась ко мне, появился проблеск прежней Эммы. Ей было больно. Это было не притворство. Но её большие выразительные глаза, нос с веснушками и всё, что я когда-то считал привлекательным, просто… рухнуло.
— Клянусь, это было всего пару недель, Ноа. Я…
— Можешь остановиться прямо здесь, — мне не нужно было слышать больше. Я был странно спокоен. Виски помогал. — Надеюсь, оно того стоило.
Поднявшись, я вышел в коридор и взял её ключи.
— Это была ошибка! — она расплакалась в миллионный раз. — Что ты делаешь?
— А на что это похоже? — я взял ключ от дома, а также ключи от её машины и от лофта в ЛА.
— Я ухожу, ладно? — она выхватила то, что осталось на её брелке от Диор. — Я поеду к своей маме в Сакраменто, а затем мы можем поговорить через пару дней, когда остынем. Мы с этим разберёмся.
Это было… самое нелепое, что я слышал за долгое время.
— Разберёмся? — я улыбнулся ей. У меня было ощущение, что я месяцы буду в беспорядке, но прямо в этот момент она была для меня незнакомкой. Всё наше снова было моим. Я заплатил за это. — Тебе стоило подумать об этом до того, как ты мне изменила. Всё кончено, Эмма.
— Ты не можешь говорить это всерьёз! — она схватила меня за руки, паника вернулась. — Ты просто выкинешь четыре года?
— Это сделала ты. Когда ты связалась с каким-то ублюдком, с которым познакомилась в грёбаном супермаркете, ты выкинула четыре года, — я открыл дверь и начал выкидывать её сумки. — Видишь, я знал, что нам нужно было обсудить какое-то дерьмо. Поэтому я на это лето взял отпуск, чтобы мы могли во всём разобраться. Люди делают это до того, как женятся и приносят в жизнь детей.
Она икнула, рыдая, и вышла из дома.
— Я-я верю, что мы можем встать на правильный путь. Я в-верю в нас, Ноа.
— А я нет, — резко сказал я. — Я никогда не смогу тебе доверять. Всё кончено.
Она сглотнула то, что собиралась сказать ещё, и крутила в руках ключи.
— Мне нужен ключ от машины.
— Ты имеешь в виду вон ту хорошенькую машину, которая оформлена на моё имя? Бывает.
Я чуть не передумал от отчаяния, которое промелькнуло на её лице, но мне понадобилось только напомнить себе, что она сделала. Одна мысль о том, что она трахалась с другим мужчиной в нашей постели, было ударом под дых. Она стонала его имя? Она сосала его член после того, как поговорила по телефону со мной?
— У меня ничего нет, Ноа, — прохрипела она.
Я сморгнул эмоции и слегка усмехнулся.
— Тогда я советую тебе найти работу. И ты всегда можешь позвонить своему новому бойфренду, если тебя нужно подвезти.
Закрыв дверь и заперев её на ключ, я пошёл прямиком к телефону, чтобы заблокировать её кредитки. Я знал, что она всегда носит с собой немного налички, и у неё было пару карточек на её имя. Этого было достаточно.
С меня хватило.
Пора ещё выпить виски.