Ноа
Шрифт:
Я ослабил галстук и снял его.
Я не буду жаловаться, если больше никогда не придётся его надевать.
Мои дяди рассказывали Теннисону и Дэнни о молодости моего отца, и мои друзья тоже могли поделиться парой историй, например, о моём дне рождения, где они впервые познакомились с папой. С меня этого хватило, и мне нужен был воздух, так что сейчас было хорошее время поиграть в хорошего дядю, которым я должен был быть, и проверить Джулиана.
Сняв свой пиджак, я открыл дверь на террасу и вышел на улицу. Здесь не было жары Калифорнии, к которой я привык; это
Я пнул футбольный мяч, попавшийся на дороге, оповещая Джулиана о своём присутствии.
— Еда почти готова, если ты голоден, — я с ворчанием сел рядом с ним, старые качели скрипнули.
— Я не голоден, но спасибо, — он смотрел в никуда. Я не мог ясно видеть черты его лица, но его глаза блестели от света в доме.
Я тоже уставился вперёд, наслаждаясь тишиной. Я увидел, когда Софи и жена моего дяди вышли в гостиную. Наверное, объявили, что ужин готов.
— Ты остаёшься с Джеральдом и Труди? — спросил я.
Он пожал плечами.
— Пока да.
А что потом? Мы не так хорошо знали друг друга, но не казалось здоровым то, что он уедет один. Даже в двадцать три он был слишком молод. Было нелегко лишиться всего, что имел.
— Тебе нужно, чтобы я был здесь, для адвокатов и прочего? — спросил он. — Я не уверен, что могу с этим справиться.
Я покачал головой.
— Ничего особо решать не нужно. Не считая дома, я переписываю всё на твоё имя.
Может быть, дом однажды тоже будет принадлежать ему, но пока я хотел, чтобы он принадлежал моим родителям. Было слишком рано во всём разбираться, и мне не нужны были деньги. Я накрою мебель и найму кого-нибудь для уборки, пока не буду готов.
— Дай мне знать, если понадобится помощь с завещанием твоего отца.
— Со мной уже связался наш семейный адвокат, — ответил он. — Дед сказал, что разберётся с этим за меня. Мне плевать. Я ничего не хочу.
Однажды ему это будет полезно, когда он почувствует себя лучше.
— Я знаю, что мы не близки, — сказал я ему, — но ты всегда можешь приехать ко мне в ЛА.
Я должен был это сказать. Я больше не мог оставаться в Питтсбурге. В этом городе боль была слишком чертовски сильной, и у меня не было энергии ехать с ним в Берлин, если он хотел остаться там.
Теннисон не так уж тонко предложил мне попробовать терапию или консультации для скорбящих, и, может быть, это была хорошая идея. Но мне нужно было оказаться на своей территории, и только в своём лофте я чувствовал себя как дома.
Джулиан не ответил на моё предложение, к чему я отнёсся нормально. Я не знал его мысли или его нужды.
— Ты серьёзно имел в виду то, что сказал на службе? — тихо спросил он спустя некоторое время. — О том, что не знаешь, как продолжать жить.
Я медленно кивнул, мои мысли уже туманились. Я помнил большинство того, что сказал, но так как это не было отрепетировано, помнил я не всё. Но я знал, что имел в виду каждое слово.
— Да.
Он громко сглотнул.
— Я тоже не знаю.
Как взрослый, так сказать, я считал, что в этот момент у меня должен
Отчасти мне хотелось закопаться в работу, хотя я ни за что не мог с ней справиться. Я не смогу ничего выполнять и оставаться преданным. Не было никакой мотивации или вдохновения.
— Ну, моё предложение в силе, парень, — я похлопываю его по ноге, вставая. — Приезжай, когда захочешь. Наверное, я буду не лучшей компанией, но у меня много места, и в ЛА есть на что отвлечься.
Я начал идти обратно к дому, затем вспомнил, что хотел ему сказать, так что остановился и развернулся.
— Джулиан, ты специализировался на музыке?
Он поднял голову так, будто она весила тонну.
— И на рисовании. А что?
— Это очевидно. Ты сегодня был великолепен.
— Оу. Спасибо, — он снова опустил взгляд. — Я не был уверен, что следует это делать. Папа был не в восторге, что я выбрал не одно, а два направления, с которыми непросто найти работу.
Мои губы приподнялись, даже если совсем немного. Определённо звучало так, как сказал бы Джеймс.
— Так поступают родители. Думаешь, мои предки были в восторге, когда я сказал, что хочу изучать фильмы? — но как и мои, мама и папа Джулиана были... раньше были... хорошими людьми. — Но знаешь, что сделал мой папа, когда я получил свой первый большой проект? Он отвёл меня в бар выпить пива и был счастлив признать, что ошибался. Джеймс сделал бы то же самое.
Он медленно кивнул.
— Хорошо.
Я наблюдал за ним, думая, есть ли какой-то протокол, о котором я не знал. Я должен был надавить? Что я вообще скажу в таком случае? Я был потерян и подумал, что, наверное, лучше дать ему пространство. Любо он мне поверил, либо нет. Или ему нужно было усвоить информацию, чёрт его разберёт.
У него был мой номер, мой адрес и мой и-мейл. Если он захочет помощи или чего-то ещё, он мог связаться со мной в любое время.
С этой мыслью я направился обратно в дом, чтобы заставить себя что-нибудь съесть. Я бы перешёл сразу к выпивке, но это могло подождать до тех пор, пока я не останусь один.
На следующий день Теннисон и Софи полетели обратно в ЛА, а вслед за ними пришла очередь Дэниела и Зейна. Они полетели домой в Нью-Йорк, но не раньше, чем Дэнни настоял, что мне нужен личный помощник. Мне он определённо был не нужен, но я полагал, что не помешает иметь кого-то, кто будет приносить еду не из ресторанов быстрого питания.
На утро после этого пришла моя очередь покидать Питтсбург.
Полностью опустошённый и встревоженный, я сел на рейс и проверил свою почту, пока самолёт заполнялся. Я подтвердил платежи садовнику и горничной, которых нанял для дома родителей, проверил родителей Джеймса и кинул быстрое сообщение Софи, чтобы сказать, когда приземлюсь.
У меня было несколько лишних минут, так что я написал сообщение и Джулиану. Я не слышал ничего от него с того вечера службы, и что-то говорило мне уделить ему внимание.