Ноа
Шрифт:
— Развяжи меня, — выдавил я.
Он быстро поднял голову, с расширенными от беспокойства глазами.
— Т-ты в порядке?
— В порядке, — я легко его поцеловал. — Но я хочу освободить руки.
Его злость на мгновение исчезла. Он потянулся к моему левому запястью и быстро его отвязал, а затем взялся за правое.
Получив свободу, я скользнул руками вниз по его спине, пока не ухватился за его задницу. Крепко. И притянул его глубже внутрь себя. Его глаза снова расширились, и на этот раз было легче проглотить боль. Джулиан содрогнулся,
Господи боже, он был потрясающим. Я убрал с его лица локон волос. Злость осталась вдали, так что, может быть, он хранил её на потом. Может, он на мгновение о ней забыл. В любом случае, у него закончилось и желание всем управлять. Так что это было за мной.
— Трахни меня, — я приподнял голову и глубоко его поцеловал. — Давай, малыш. Я хочу этого, — и я хотел. Жар исчезал, оставляя больше места для удовольствия. И было приятнее брать контроль на себя.
Активность и пассивность не зависели от того, кто кого трахает. Дело было в этом. Я брал принятие решений на себя в моменты, которые были только нашими. Он отдавал это, доверяя мне достаточно, чтобы позволить решать за него.
Крепко держа его одной рукой за зад, я использовал вторую, чтобы погладить его по щеке. Он мгновение смотрел мне в глаза, и после моего кивка снова начал двигаться. Он медленно достал член, затем толкнулся внутрь. Я простонал, когда боль смешалась с настойчивым блаженством, а затем вздохнул в поцелуй, когда он обхватил пальцами мой член.
Ему не потребовалось много времени, чтобы снова меня возбудить.
Учитывая, что он уже потерялся во мне, я полностью сосредоточился на нём. Я пробовал его вкус на своём языке, хватал его, гладил каждый дюйм, до которого мог дотянуться, двигался навстречу его толчкам и плевал на собственный оргазм. Это было второстепенно.
Он ахнул и начал трахать меня жёстче.
— Я хочу заставить тебя...
— Нет, — ответил я, убирая его руку со своего члена. — Можешь позже наградить меня своим сладким ротиком, — «После того, как я исчезну из твоего чёрного списка». — Дай мне посмотреть на тебя.
Он простонал, прижимаясь своим лбом к моему. И я смотрел. Мои руки путешествовали по его стройному телу, ощущая, как его крепкие мышцы напрягаются под гладкой кожей. Я запоминал его реакцию. Практически как будто ему было больно, каждый раз, когда он толкался в меня, его лицо искажалось сдержанностью и сосредоточением.
Его глаза были наполнены похотью и любовью. Это было сногсшибательно.
— Вот так, малыш, — пробормотал я. — Дай мне всё.
Он прошипел ругательство, толкнулся последний раз и сморщился, кончая.
— Я люблю тебя, — я целовал его щёки, его нос и веки. Он содрогался от силы своего оргазма. — Иногда я не могу поверить, насколько ты красивый.
— О боже, Ноа... — он рухнул на меня сверху, тяжело дыша и дрожа.
Я промычал и прижался губами к его влажной коже. Где бы я ни проводил пальцами, по его телу бежали мурашки. Его вес на мне всегда ощущался приятно.
В конце концов, Джулиан восстановил дыхание и вышел из меня, только чтобы вместо этого улечься рядом. Я поморщился от болезненных ощущений, но это было странно сексуально. Добавьте оргазм, и я начну хотеть, чтобы он трахал меня чаще.
— Ты в порядке? — тихо спросил он.
Я кивнул и повернул голову к нему.
— Более чем, — я смотрел на него, думая, ждём ли мы оба, когда пройдёт момент, чтобы обсудить мысли, которые у него определённо были. — Для заметки, я только за то, чтобы ты трахал мой зад, — я слегка усмехнулся, чтобы проверить его настроение.
Он от раздражения сузил глаза, но не очень хорошо скрывал своё веселье, каким бы маленьким оно ни было.
Я протрезвел.
— Мне действительно жаль, Джулиан. Я хотел помочь, — он не был совершенным эмо с тех пор, как его бабушка и дедушка высказали своё мнение, но моменты грусти определённо были. — Я ненавидел видеть тебя расстроенным, так что предпринял попытку всё исправить.
— Я знаю, — его это явно по-прежнему беспокоило, но я успокоился, когда он подвинулся ближе и использовал моё плечо как подушку. — Я тебя знаю. Но ты должен был мне сказать.
— Я больше не совершу такую ошибку, обещаю, — я был таким придурком. И не смог сдержать улыбку.
Он увидел это и нахмурился.
— Ты думаешь, это смешно?
— Нет! — но это сделало мою улыбку шире. — Чёрт, прости. Мне чертовски жаль, но мне это нравится. Наша первая ссора? — я пожал плечами, чувствуя себя идиотом. — Может, это глупо, но для меня это что-то значит.
Он смотрел на меня долгое время, а затем вздохнул и подвинулся ещё ближе, достаточно близко, чтобы меня поцеловать.
— Ты придурок, — пробормотал он. — Ты романтичный, грёбаный придурок, — в уголках его глаз появились морщинки, а во взгляде нежность. — Только очень постарайся больше такого не вытворять... Было больно получить сегодня утром такое сообщение.
— Даю тебе слово, — я прижал его к себе и накрыл нас пледом. — Прости, милый.
— Что было, то прошло, — ответил он. — Ты думал о моём счастье. Важно это.
Я с облегчением вздохнул и немного повернулся, хотя это заставило меня снова поморщиться. Он действительно не пощадил мой зад.
— В следующий раз, когда будешь меня трахать, мне сначала нужны вино и ужин.
Конечно, Джулиан, будучи Джулианом, не увидел юмора и сразу забеспокоился.
— Тебе больно?
— Нет, — я хохотнул и звучно его чмокнул. — Мы с тобой оба знаем, что я мог тебя остановить. Я хотел этого и захочу снова. С добавлением виски и минета.
Это, наконец, заработало мне улыбку.
— С одной частью я могу помочь тебе прямо сейчас.