No Name

Курков Андрей Юрьевич

Еще один глоток и я снова вытираю мокрые ладони о свои спортивные брюки, а глаза уже закрываются и я сдаюсь. Не осталось во мне больше бодрости, чтобы сопротивляться наступающему сну. И, опустив голову на поджатые под себя колени, я ухожу в завтра.

Моя ночь длилась недолго. Холод оказался в конце концов сильнее сна.

Еще находясь в состоянии полудремы, чувствуя винную тяжесть в голове, я попытался вырваться из этого холода и, превозмогая дрожь в коленях, поднялся по бетонным ступенькам погреба к выходу и распахнул дверцу.

Низко

свисавшие звезды заглядывали мне в лицо. Теплый, ласковый, как женские пальцы, ветерок дотронулся до щек, до подбородка.

Густое черно-синее небо начиналось сразу над головой и я мог дотянуться до него руками.

Выбравшись из погреба, я присел на скамеечку, вкопанную в землю около сарая и, наслаждаясь южным ночным теплом, снова закрыл глаза.

Я не спал и даже не дремал. Я слушал ночь и слышал в ней что-то чужое, но не очень громкое. Может быть, это был шум вчерашнего боя, все еще звеневший в моих ушах и моей памяти.

Невесомое тепло воздушными потоками кружилось вокруг меня, укачивало, как ребенка, но в то же время пробуждало во мне бодрость.

И отчетливее издалека звучали, отдаваясь эхом, чьи-то разговоры и какой-то шум.

Я сидел с закрытыми глазами, пока не услышал пробуждающуюся жизнь. Сначала это была маленькая птичка, спрятавшаяся в винограде, потом чайки.

А черно-синюю густоту неба уже растворяли первые солнечные лучи, и звезды гасли на моих глазах, сначала поднимаясь высоко-высоко над землей, а потом исчезая, будто кто-то вытягивал их на ниточках вверх, на другую сторону неба. Может быть, просто так, а может быть, для того, чтобы начистить их до блеска для следующей ночи.

Город не спал. Он и ночью кажется не спал, а сейчас те самые шумы и голоса звучали еще громче.

Но ни выстрелов, ни взрывов слышно не было, и мне вдруг показалось, что не было никакого боя. Ведь вся вчерашняя боязнь ушла из моей головы вместе с хмелем.

Я поднялся и выглянул на улицу.

Несколько человек в синих рабочих комбинезонах копошились у двухэтажного домика всего в нескольких шагах от меня.

– Поторапливайтесь!
– говорил один из них, держа на ладони карманные часы.
– Мы должны все закончить к приезду отдыхающих...

Я вышел на улицу, перешел на другую сторону и оттуда посмотрел на рабочих.

Один из них, стоя на деревянной лестнице, вставлял новые стекла в окна второго этажа. Двое других замазывали цементом выбоины от пуль на стене. Рядом на тротуаре стояла банка с краской.

Да, похоже в городе начиналась новая жизнь, которая ничем не отличалась от старой. Здесь снова ждали отдыхающих.

Еще раз посмотрев по сторонам и убедившись в полном отсутствии людей в военной форме, я не спеша пошел по улице.

Минут пять спустя я прошел мимо еще одной бригады в синих комбинезонах, старательно занимавшейся уничтожением следов вчерашних событий.

На меня никто не обращал внимания и это придало мне смелости. Дальше

я шел уже твердым шагом, так, как ходил по этим улицам до вчерашнего дня.

– Эй, парень!
– неожиданно окликнули меня.

Я вздрогнул, но обернувшись, увидел на другой стороне улицы еще одного работягу. Это он меня звал.

– Что?
– спросил я его.

– Помоги пожалуйста!
– попросил он, показывая рукой на деревянную лестницу, приставленную к стене.

Я подошел. Стал у основания лестницы, чтобы она не съезжала, а работяга, повесив на плечо ящик с инструментом и взяв в одну руку квадрат стекла, полез наверх.

Глядя, как быстро и умело он работает, я даже позавидовал. Мне самому еще никогда не приходилось брать в руки молоток и гвозди.

– А ты, парень, кто?
– спросил, спустившись, работяга.
– Отдыхающий?

– Ага, - я кивнул.

– Рановато приехал...
– по-простецки сказал он.
– Вот если б не спешил так, а приехал бы часика через три - это был бы не город, а конфетка! Или уже так устал, что не мог больше ждать?

– Да, - сказал я.
– Устал.

– Ну ничего, - улыбнулся рабочий.
– Здесь отдохнешь! Здесь прекрасное место. Только вот каждый год приходится приводить все в порядок, стекла вставлять, дома ремонтировать. Бывают люди как люди - приедут, отдохнут и уедут. А бывают, один на сотню, приедут и только и думают о том, как бы здесь навсегда остаться! Одного не понимают, что отдых не может быть постоянным! Но в семье не без урода... В прошлом сентябре один чех восстание поднял. Целую неделю стреляли. Два дома пришлось наново отстраивать. И вот вчера тоже... Но вчера хоть быстро справились - хорошо Америка и Советы помогли, а то б тоже без пожаров не обошлось... А ты хоть город знаешь?

– Нет, - соврал я. (Откуда вновь прибывший может знать город?!).

– Ну тогда тебе надо до гостиницы добраться. Это здесь рядом. Пройдешь еще один квартал по этой улице, а потом свернешь вверх на... Эй, Жора!
– закричал вдруг работяга появившемуся недалеко человеку в таком же синем комбинезоне.
– Как ту улицу переименовали сегодня?

– Какую?
– переспросил Жора.

– Ну в честь того, что на вертолете разбился!

– А-а, - кивнул Жора и на мгновение задумался, а потом прокричал: Муталибекова!

– Ну вот, - снова обернулся ко мне работяга.
– Значит, свернешь на улицу Муталибекова и пройдешь еще два квартала, а потом там же на углу слева увидишь гостиницу. Часа через два она откроется, ты уж подожди там...

– Спасибо!
– сказал я.

– Давай, отдыхай!
– добродушно произнес работяга и по-дружески хлопнул меня по плечу.

И я пошел дальше, в сторону улицы Муталибекова.

Свернул на нее, но пройдя один квартал, снова повернул направо.

Зачем мне гостиница? Кто меня там ждет? Свое я уже отдохнул, а что делать теперь - не знал.