No Name

Курков Андрей Юрьевич

– Расскажите...
– попросила она.

"Неужели ей действительно хочется услышать о том, где и когда я видел ее собачонку?!" - подумал я.

– Вы ее видели в городе?!
– снова прозвучал ее негромкий голос.

– Да... Она бежала по улице и, кажется, кого-то искала. Я сидел в кафе...

– В каком кафе?
– перебила меня Адель.

– Я даже не знаю, есть ли у этого кафе название... Оно находится на углу улочки, ведущей вниз к набережной. В этом кафе еще полностью стеклянная стенка и вся улица хорошо видна...

– А-а...
–

выдохнула Адель, по-видимому припомнив это место.

– И вот она бежала по этой улочке, очень медленно бежала, а потом вдруг остановилась у открытых дверей кафе и заглянула внутрь.

Я следил за выражением лица хозяйки, ожидая, когда же она прервет мой рассказ и спросит что-нибудь более существенное или, может быть, сама расскажет мне что-то...

– А кто в это время был в кафе?
– спросила девушка.

Я задумался, припоминая.

– Я, Ирина...

– А кто это?

– Официантка... Потом еще подошли ребята, но собака к тому времени уже убежала.

– А эта Ирина видела ее?!

– Не думаю...
– я замотал головой.

К столику подошла уже знакомая мне пожилая женщина, поставила передо мной чашечку кофе, сахарницу и маленький, кажется серебряный, кувшинчик со сливками. Из кармана жесткого фартука, одетого поверх светлого комбинезона, торчали ручки больших садовых ножниц.

– Софья, не уходи пока!
– попросила ее Адель.
– Этот человек видел Эсмеральду...

– Прошло уже четыре дня, - девушка смотрела на меня и в ее глазах блестели слезы.
– Я даже не знаю: жива ли она?! Это так тяжело, потерять самое близкое существо...

Наступила тишина, и в тишине этой вдруг всхлипнула Софья.

Я глотнул кофе и, ставя чашечку на блюдце, чуть не уронил ее.

– Это я виновата...
– зашептала Софья.
– Я оставила калитку открытой... только на минутку... и вот...

– Самое близкое существо...
– повторил я в мыслях слова Адели. Значит тот, чью спину я видел с тропинки - не самое близкое существо! Значит он кто-то еще, кто-то менее близкий Адели, чем рыжая Эсмеральда.

– Я уже два раза обошла весь город, - заговорила снова Адель.
– Я осмотрела все дворы, все закоулки... Ведь в городе почти нет собак...

– А вы ходили в ботанический сад?!
– неожиданно спросил я и едва сдержал себя, чтобы не описать красоту этого места и не предложить себя в спутники.

– А где это?!
– в глазах девушки засветилось удивление.

– Как, вы действительно не знаете?!
– удивился я.
– Надо идти по загородной аллее в сторону виллы генерала Казмо...

Адель кивнула. Неужели она знает, где расположена вилла генерала?!

– А дальше?
– спросила она.

– В самый конец этой аллеи, а там сама аллея упирается в ботанический сад...

– Странно, - произнесла Адель.
– Я никогда не слышала об этом саде... Надо будет обязательно пойти туда, может бедная Эсмеральда заблудилась там...

Софья снова всхлипнула.

Я допил кофе.

О ее собачонке я больше ничего не знал, а другие

темы ее, казалось, не интересовали. Конечно, теперь я понимал, что для нее значила Эсмеральда, но то, что меня позвали сюда только как человека, видевшего эту собачонку, не могло не огорчить.

– Ну вот, - я заговорил с предпрощальной интонацией.
– Пожалуй больше мне вам нечего рассказать...

– Может выпьете еще кофе?!
– спросила она.

Наверно целую минуту я боролся между "да" и "нет" и все-таки сказал "нет".

– Спасибо, - произнес я как можно более доброжелательным тоном.
– Но у меня еще есть планы на сегодня... Надо идти.

– Я провожу вас, - Адель поднялась и мы вместе прошли в дом, спустились по винтовой лестнице и остановились только у калитки.

– Если я увижу ее или что-нибудь узнаю, обязательно сообщу вам, пообещал я.

– Благодарю, - кивнула Адель и подала мне руку.

Она подала руку слишком высоко для рукопожатия, и я прикоснулся к ней губами.

Ожидал услышать хотя бы еще пару дающих надежду слов, все еще держа ее руку в своей. Но Адель молчала, и я, отпустив руку, попрощался и пошел вниз по авеню Цесаря.

Конечно, все мои мысли и чувства были так перепутаны, как может быть перепутана не смотанная в клубок шерстяная нить. Привязанность Адели к своей собачонке хоть и казалась мне немного странной, но в то же время не могла не вызвать уважения. И опять же эта привязанность заставляла задуматься об отношении Адели к людям и, конечно, о том мужчине, сидевшим спиной к городу на ее террасе. Кто он? Откуда? Она вела себя так, словно была единовластной хозяйкой особняка. Может это был гостивший у нее родственник? Брат? Дядя? Даже не знаю: так ли уж было важно для меня узнать что-нибудь о нем?! Но думаю, он не был очень близким ей человеком, иначе бы она хотя бы раз, но упомянула его.

Город к этому времени уже основательно прогрелся, и находиться на солнце было довольно тяжело. Хотелось в тень, но как назло вдоль авеню Цесаря росли только кипарисы, а так как солнце зависло в этот полуденный час прямо над городом, то, естественно, никакой тени они дать не могли. Единственное, что я мог сделать - это идти быстрее.

Желудок, в штыки воспринявший утреннюю овсянку, требовал полноценного обеда, и я решил, не заходя в гостиницу, сразу пойти в кафе.

Внутри было прохладно и пусто. Я присел за угловой столик подальше от окон и наслаждался ощутимой в этом месте сыростью.

– Извините, - прозвенел за моей спиной голосок официантки.
– Но обед у нас сегодня невкусный...

Я обернулся и видимо выражение моего лица было настолько удивленным, что она поспешила добавить еще несколько слов:

– Машина не привезла продукты, и мы можем вам предложить только перловую кашу и чай...

– Какая машина?!
– заторможенно спросил я.

– Ну которая дважды в день привозит продукты...
– пролепетала девочка в белом фартуке и такой же белоснежной шапочке-панамке.
– Говорят, это связано с объявлением независимости...