НЛО из Грачёвки
Шрифт:
Надежда Яковлевна насторожилась.
– Ты прав, конечно, Тихон. Очки там нужны будут. – Вернулась с очками, посмотрела на них, улыбнулась виновато, отложила в сторону.
– Теперь такие не носят.
Некоторое время она силилась что-то вспомнить. Что-то чрезвычайно важное. Так и не вспомнив, обратилась к Тихону:
– Тихон, ты уж, пожалуйста, посматривай за Левой. Он у меня такой несобранный! Просто не знаю, как я буду там. Наверное, с полдороги вернусь.
Такая перспектива не могла устроить
– Да что вы. Надежда Яковлевна! Поезжайте себе спокойненько! Он же здоровый у вас мужик. Голова! Вон мои уезжают…
Тихон понял, что сказал лишнее. К счастью, с улицы послышался автомобильный сигнал. Надежда Яковлевна стала сама не своя.
– Ну вот! Уже приехали… Уже пора. А я… Тихон, вы… Лева! Лева!
Из комнаты вышел взлохмаченный Левка и на ходу бросил:
– Привет.
Вдвоем с Тихоном они вытащили чемоданы и пристроили их в кузове школьного ГАЗика.
Мотор машины нетерпеливо взревел. Шофер был знакомый – муж буфетчицы из школы, он же завхоз – Лексеич. Его красное лицо всегда потело, а глаза шныряли туда-сюда.
– Ма-а-ам! – крикнул Лев, обратись к дому.
– Ну, мужики… – улыбнулся Лексеич. – Теперь вам лафа! Денежки мама оставила. Гуляй не хочу!
Он радостно захихикал, потирая лысину.
– Так мы и сделаем, – хмуро пообещал Левка. – Ну, ма-а-ам! – Надежда Яковлевна появилась на крыльце.
– Левушка, обещай мне… газ… письма… сразу отвечай… – Раздалось звучное чмоканье, и Тихон, чтобы не смущать друга, отошел, засунув руки в карманы. Наконец хлопнула дверка, взревел двигатель и ГАЗик укатил, нещадно дымя и лязгая разбитыми бортами.
Ребята постояли, пока машина не скрылась за поворотом.
– Пошли к Пашке, – сказал Тихон, – там новость сногсшибательная.
Тихон произнес эти слова на редкость обыденным тоном. Он долго представлял себе, как скажет эти или другие слова, как многозначительно посмотрит на друга. Ведь слова эти, какими бы они ни были, означали приглашение посмотреть на чудо. А получилось совсем просто: «Пошли, там новость тебя ждет».
– У вас с Пашкой сроду новость на новости, – недоверчиво усмехнулся Левка. – Приду… поем, вот…
Свернув в переулок, Тихон прижал покрепче еще теплые пироги к животу и припустил, не разбирая дороги напрямик через кусты, через свалку у мастерской, где они с Пашкой провели значительную часть жизни, собирая детали для своих конструкций. Единым махом перелетев кузов старой полуторки, поросшей травой, Тихон перевалился через забор и оказался в «объятиях» Вулкана. Друг человека настойчиво просил показать содержимое Тихоновой запазухи, контрабандно вносимое на охраняемую им территорию. Взятку в виде пирога принял с достоинством и, затянув на ноге Тихона петлю из цепи, удалился в конуру. Чертыхаясь, Тихон освободился от петли
Тарелка висела в метре от земли. Из-под нее торчали Пашкины ноги, обутые в старые кроссовки. Было что-то странное в том, как они торчали. Тихон присел и понял, в чем заключалась странность. Пашка лежал в воздухе. В ответ на его блаженную улыбку Тихон только головой ошарашенно покачал.
Павел заговорил, странно придыхая:
– …И лезь сюда. Не-евесомость… и попробуешь.
Он крутнулся в воздухе. Уперевшись в дно тарелки рукой, прижал себя к земле и приглашающе подвинулся:
– Залезай!
Тихон встал на четвереньки и полез под тарелку. Внезапно он почувствовал, как сначала голову, а потом и спину начало с силой прижимать к земле.
– Не бойся, – успокоил его Павел, – это вокруг тарелки ободок такой, где сила тяжести больше, а тут хорошо.
Тихон уже миновал барьер и задышал тяжело, стараясь почему-то набрать побольше воздуха в легкие. Сначала у него возникло ощущение, будто голова стремится оторваться от туловища, а потом начало казаться, что он лежит вверх ногами.
– Что, правда, здорово?
– Угу, – ответил Тихон. – Только неудобно.
Рубаха на нем вздулась пузырем. В промежутке между ней и голым животом плавали пироги.
– Я тебе поживать принес.
Одобрительно заурчав, Пашка принялся уминать пироги, одновременно пытаясь говорить. Он поймал плавающую в воздухе бумажку и со словами: «Уо-ош а эла!» – протянул ее Тихону.
Сказанное следовало понимать: «Чертеж я сделал».
Тихон прочитал: «Чертеж летающей тарелки». Повыше, от руки, была нарисована дамская шляпа с короткими и толстыми полями.
– «Тарелки» надо в кавычках, – сказал Тихон.
– На чертежах не ставят кавычек, – достаточно внятно возразил Пашка. – Еще надо написать про пульт… – он посмотрел на проплывший в сторону пирог, – … про невесомость надо и про экран.
– Какой экран? – не понял Тихон. – Не было же никакого экрана…
– А вот! – Павел показал на ясно различимый овал в дне тарелки. – И в тарелке такой же… только поменьше. А клавиша та, отдельная для него.
– Опять заказал? – покачал головой Тихон.
– Не… – оскалился Пашка. – Она сама…
Рядом раздался звучный шлепок.
– Ты глянь… – с сожалением проговорил Пашка, отколупывая от пола пирог. – Как с десятого этажа летел. А вкусный…
– Вчера экрана не было, а сегодня я про него сон видел, – продолжал Тихон. – Вроде как в тарелку забрался Мурзик ваш и глобус повернуть хочет… думаю, ищи тебя потом в Сахаре где-нибудь… потом прыгнул в экран этот самый, а он, вроде как дыра в пространстве… – Тихон разглядывал овал в дне тарелки. – Что интересно, эта дыра вроде как бинокль. С одной стороны…