Ниже неба
Шрифт:
– М-милбанк, – повторила Эмелин, вздрагивая.
Несколько лет назад ей довелось проезжать мимо большого, внушительного здания как раз в тот день, когда во дворе тюрьмы должны были казнить двоих заключенных. Поглазеть на интересное зрелище собралась огромная толпа народа, и хотя Эмелин проехала это страшное место задолго до того, как приговор был приведен в исполнение, царившая там жуткая карнавальная атмосфера оставила в душе девушки горький осадок.
– Все будет хорошо, я обещаю, – попытался подбодрить сестру Коннор. – Я тебе сразу все не сказал, потому что не хотел тебя тревожить
В глазах Эмелин блеснула надежда:
– Он будет свободен?
Коннор пожал плечами и положил свои ладони плашмя на стол, разделявший его и Эмелин:
– Я бы очень хотел ответить «да», но я действительно этого не знаю. Я... сделаю все, что от меня зависит.
Эмелин поднялась со своего места и подошла к стулу брата. Обняв Коннора за плечи, она опустила подбородок на его затылок.
– Я знаю, – девушка вздохнула. – Мы вместе это сделаем.
Коннор поднял руку и ласково погладил Эмелин по щеке:
– Извини, что я тебе ничего не рассказывал. Я больше никогда не буду так с тобой поступать.
Опустившись на колени возле брата, Эмелин взяла его за руки и подняла глаза:
– Но ты ведь уверен в том, что с отцом все будет в порядке?
– Да. Я убежден, мы сумеем вытащить его из тюрьмы. У меня есть план.
В этот момент раздался голос Мойши, который вошел в квартиру через открытую дверь:
– Внизу все готово.
– Я сейчас, – Коннор знаком показал Мойше, чтобы тот подождал их в квартире напротив.
Повернувшись к сестре, он произнес:
– Мы договорим об этом в следующий раз. Сейчас я хочу, чтобы ты пошла к нам и собрала свои вещи – и мои тоже.
– Мы в самом деле уезжаем отсюда? – спросила Эмелин.
– Здесь ты не можешь чувствовать себя в безопасности. Тебе придется пожить какое-то время вместе с Мойшей и его дедушкой.
– А к-как же ты?
– Не беспокойся обо мне, Эмелин. Мне еще нужно кое-что сделать... для отца. И у меня полно мест, где я смогу остановиться.
– Только не ночуй на улице, – в голосе Эмелин послышались материнские нотки.
– Никогда, – пообещал Коннор. – Не беспокойся обо мне. Ты ведь знаешь – я смогу о себе позаботиться как следует.
Наклонившись вперед, он поцеловал Эмелин в лоб, затем встал со стула и поднял ее на ноги:
– Подожди здесь минутку; пока мы не загрузим тело этого бедного идиота в багажник фаэтона. Потом собери все, что тебе нужно, я вернусь и помогу вынести это на улицу.
Коннор обнял сестру, затем вышел на лестничную площадку, куда Мойша как раз в этот момент вытаскивал за ноги завернутый в черное одеяло труп. Коннор подхватил тело бандита под руки, они вместе с Мойшей подняли его с пола и понесли вниз по лестнице.
– У тебя есть идея насчет того, как от него избавиться? – спросил Мойша, останавливаясь на лестничной площадке второго этажа, чтобы передохнуть.
Коннор загадочно усмехнулся:
– Я долго думал над этим, и мне в голову пришла неплохая мысль. Ты готов немного поразвлечься?
– Я? – Мойша расплылся в широкой улыбке. – Всегда к вашим услугам, сэр!
– Отлично. Думаю, настало, наконец, время начать сражение
Коннор и Мойша снова подняли тело, спустились вниз к ожидавшей их повозке и бесцеремонно швырнули его в багажник.
– Бедный идиот, – пробормотал Коннор, зашнуровывая полотняный верх багажника. Повернувшись, он взял Мойшу за руку: – Присмотри за всем этим, пока я не схожу наверх и не помогу Эмелин принести сюда наши вещи. После этого не будем задерживаться – у нас впереди трудная ночь.
* * *
Была почти полночь, когда колеса кареты Эдмунда Баллинджера застучали по Бишопсгейт-стрит. Достигнув лондонского моста, она повернула налево, вдоль Темзы, обогнула Тауэр и поехала по улице Ист Смитфилд, которая вела мимо лондонских доков в район, где жил Эдмунд.
Он больше не ухмылялся, вспоминая о Леноре Йорк, которую бесцеремонно выкинул из кареты примерно в квартале от ее дома в Хокстоне. Он всего лишь несколько раз прижег сигарой ее нежную, холеную кожу да поставил вдобавок пару синяков, однако этого, очевидно, было вполне достаточно для того, чтобы неосмотрительная родственница держала в будущем свой рот на замке. У Эдмунда даже не возникало сомнения, выполнит ли Ленора его приказание навсегда забыть о том, кто так грубо с ней обошелся. Эдмунда вовсе не заботило то, что у Леноры есть, как она это называла, законный супруг. Тилфорд, как обычно, будет пьян и не заметит потрепанного вида своей жены. Скорее всего, в субботу утром она даже сможет убедить его в том, что именно он и избил ее накануне.
«Ленора...» – еле слышно пробормотал Эдмунд. Вдобавок ко всему он собирался ее изнасиловать, однако Ленора так громко кричала и так яростно сопротивлялась, что он, устав с ней бороться, просто избил ее и предостерег о последствиях чрезмерной болтливости в будущем с такими, как Коннор Магиннис. Подумав о Конноре, Эдмунд скривил рот в усмешке – к этому моменту не в меру прыткий любовник должен был быть уже мертв, и вместе с ним должен был умереть последний шанс для Грэхэма Магинниса когда-либо получить свободу и отмыть от позора имя своей семьи.
Когда карета проезжала лондонские доки, Эдмунд взглянул в сторону своего окутанного мраком склада, ни в одном окне которого не горел свет. До него не сразу дошло, что в этом есть нечто странное – ночная команда во главе с Роджером Эйвери как раз в это время должна была работать. Предчувствуя недоброе, Эдмунд крикнул кучеру, и карета повернула на аллею, ведущую к темному зданию.
Минутой спустя Эдмунд уже отпирал закрытую на ключ дверь склада. Вместе с кучером, который держал в руке один из фонарей кареты, он зашел внутрь. В помещении никого не было вопреки приказу Роджеру Эйвери задержать команду на целую ночь для разгрузки корабля, прибывшего из Восточной Индии. Сопровождаемый кучером, Эдмунд направился в центральный проход между ящиками в сторону своей конторы, где Эйвери, возможно, оставил сообщение, объясняющее причину такого раннего окончания работы. На дверях конторы, однако, не оказалось никакой записки.