Ниже неба

Блок Пол

Ленора замолчала в нерешительности, затем медленно кивнула и приняла руку Эдмунда.

Выйдя из бруэма, она обратилась к Джайлсу:

– Сегодня карета мне больше не понадобится. Мистер Баллинджер отвезет меня домой.

– Да, мадам, – отозвался Джайлс откуда-то сверху. Подождав, пока Эдмунд доведет Ленору до своего экипажа, он хлестнул лошадей и уехал.

Как только пара села в карету, она тронулась с места и покатилась по дороге, окружавшей парк Св. Джеймса.

Эдмунд посмотрел на свою родственницу, которая сидела справа от него на переднем сидении.

–

Могу я взять ваш платок? – он указал на шаль, в которую закуталась Ленора. – Вам будет удобнее.

В ответ женщина еще плотнее обернула шаль вокруг себя:

– Мне и так удобно.

– Ну что ж, дело ваше.

В воздухе повисла гнетущая тишина. Эдмунд вытащил еще одну сигару, аккуратно отрезал ее кончик маленьким перочинным ножиком, затем сложил лезвие и кинул ножик в нагрудный карман. С помощью кремневой зажигалки он поджег конец сигары и сделал глубокую затяжку, как никогда медленно выпуская воздух из легких и наполняя карету густым, сизым дымом.

– Вы хотели поговорить со мной? – в голосе Леноры послышалось нетерпение.

Эдмунд вздохнул:

– Нам лучше быть откровенными друг с другом, чтобы мне не пришлось иметь дело с Тилфордом. Он ведь может быть таким занудой, вы со мной согласны?

Передвинувшись на своем сидении, Эдмунд повернулся лицом к Леноре. Его улыбка была холодной, глаза были похожи на маленькие льдинки. – Боюсь, я вас не понимаю.

– Он вам подходит? Он доставляет вам удовольствие?

– Я, действительно, не понимаю, что вы имеете в виду, – натянутым голосом произнесла Ленора.

– Когда он занимается с вами любовью, – резко сказал Эдмунд, стискивая сигару в зубах, – вы получаете удовольствие или остаетесь... неудовлетворенной?

– Эдмунд! Мои личные отношения с мужем – это...

– Я не говорю о Тилфорде, – Эдмунд вынул изо рта сигару и посмотрел на нее. Его темные глаза пылали теперь, как раскаленные угли. – Я говорю о вашем любовнике.

Даже в темноте можно было видеть, как лицо женщины побелело от страха.

– О вашем любовнике, Ленора, – повторил Эдмунд, снова зажимая кончик сигары между зубами. – Он стоит таких затрат? Или именно он – тот, кто платит? Так, Ленора? Ты, наконец, нашла свое призвание... в роли проститутки?

Ленора замахнулась правой рукой, но Эдмунд успел схватить ее за запястье, больно его сжав. В попытке дать Эдмунду пощечину Ленора отпустила шаль, которая теперь соскользнула с плеч вниз. Ее лавандового цвета вечернее платье было все еще наполовину расстегнутым после поездки с Коннором Магиннисом и из выреза виднелись полные груди, вздымавшиеся с каждым тяжелым вздохом.

Сдвинувшись на сидении в сторону, Ленора подняла другую руку, по Эдмунд перехватил ее, как и первую, и притянул женщину ближе к себе так, что ее лицо оказалось всего в нескольких дюймах от дымящегося кончика сигары.

– Это так, Ленора? Ты ведь всегда была потаскухой; теперь ты, к тому же, стала проституткой?

– Ты ублюдок! – выругалась Ленора, делая попытку вырваться.

Эдмунд еще раз скрутил ее запястья, затем неожиданно отпустил и бросил назад на

сидение. Сильно ударившись головой о боковую стенку кареты, Ленора медленно легла на спину и со страхом посмотрела вверх. Эдмунд проследовал взглядом вдоль ее тела, только по глазам можно было догадаться о буре эмоций, которые его переполняли. У Леноры даже не было сомнения в том, что он собирается овладеть ею, грубо и жестоко. Однако за очевидной похотью Ленора разглядела в глазах Эдмунда нечто другое, зловещее и неотвратимое, которое пугало ее намного больше.

– Что ты ему сказала? – спросил Эдмунд, едва сдерживая переполнявшую его ярость.

Не дождавшись ответа, он наклонился над Ленорой и вытащил изо рта сигару. Поднеся ее на расстояние менее чем в несколько дюймов к груди женщины, Эдмунд повторил свой вопрос, добавив к нему имя:

– Что ты сказала Коннору Магиннису?

Отпрянув назад, насколько это позволяло упиравшееся в спину сидение, Ленора произнесла, запинаясь:

– К-коннор? О чем вы говорите?

– Ты рассказала ему об отце, не так ли?

– Я н-не знаю, что...

– Ты рассказала ему! А теперь будешь рассказывать мне. Ты расскажешь мне о том, как встретила этого ублюдка, все, что говорила ему, – глаза Эдмунда расширились от возбуждения, – и все о том, чем вы вдвоем занимались!

– Н-нет, Эдмунд, – прошептала Ленора, ее глаза наполнились слезами, она подняла руки, как будто пытаясь защититься. – Не надо...

– Ты скажешь мне, черт возьми! – прогремел Эдмунд, ударяя Ленору по рукам.

Снова зажав сигару между зубами, он схватился за полурасстегнутое платье женщины и с силой дернул вниз, разрывая его до самого пояса. Ленора попыталась было сопротивляться, однако тут же получила жестокий удар по лицу, который чуть не лишил ее сознания. Эдмунд выхватил перочинный нож и раскрыл лезвие.

Ленора с ужасом смотрела на то, как он схватил верх ее корсета и потянул его вниз, полностью обнажая груди. Она умоляла Эдмунда остановиться, но в ответ он усмехнулся и прижал лезвие ножа к соску ее груди. Покуражившись вдоволь, насильник коленями прижал женщину к сидению и поднес нож к ее лицу. Затем, опустив лезвие к ее груди, принялся медленно разрезать корсет, обнажая тело до самого пояса.

– Прекратите! Пожалуйста, прекратите! – умоляла Ленора. – Я все вам расскажу!

– Да, будь ты проклята, расскажешь! – закричал Эдмунд.

Он бросил нож на пол раскачивающейся из стороны в сторону кареты и плашмя ударил Ленору ладонью по лицу:

– И ты заплатишь, маленькая потаскуха, за измену своей собственной семье с таким подонком, как Коннор Магиннис!

Вынув сигару изо рта, Эдмунд медленно поднес ее горящий кончик к животу Леноры. Мгновением спустя раздался пронзительный женский вопль, и кабина кареты наполнилась сладковатым запахом горелого человеческого мяса.

* * *

– Пойдем! – сказал мужчина в фетровой шляпе своему напарнику, подталкивая его по направлению к зданию, стоящему на другой стороне улицы.