Ниндзя
Шрифт:
— Что вы собираетесь предпринять?
— Предпринять? — Док Дирфорт был искренне удивлен. — А что я должен предпринять?
— Я догадываюсь, какие чувства вы к ним питаете, — пояснил Николас.
— К одному из них, — поправил Дирфорт.
— Они все похожи.
— Правда?
— Все дело в обучении. Их тренировки даже более суровые, чем у самураев. Это традиция.
— Странно, что традиция уживается с... чудовищным хаосом, который они сеют.
— Я об этом никогда не думал, но, пожалуй, вы правы.
— Я хочу, чтобы
— Да, они бессильны.
— ... ничего в этом не понимает. Это большая удача, что ты оказался рядом. Ты об этом не дyмaл?
В небе не было ни облачка. Хромированные детали автомобиля так блестели, что Николасу пришлось надеть темные очки.
Он выехал из городка, остановил машину в переулке возле своего дома и подобрал свежий номер “Таймс” на крыльце возле двери. Небрежно просмотрев заголовки, он спустился на пляж.
Двери в доме Жюстины были за крыты, но газеты уже не было. Он поднялся по засыпанным песком ступенькам.
— Ее нет дома.
Николас обернулся. Из-за угла выходил Кроукер. В измятом коричневом костюме, с приспущенным галстуком, он выглядел так, будто не спал несколько ночей.
— Машины тоже нет.
— Что вы здесь делаете, Кроукер?
— Давайте прогуляемся. Они пошли к пляжу.
— У вас не совсем подходящий костюм, — заметил Николас.
— Ничего. Мне нравится, когда в туфли набивается песок. Это напоминает мне о детстве. Я всегда оставался летом в городе. Денег на развлечения не было, и мы забавлялись тем, что включали пожарные гидранты.
Прибой яростно обрушивался на песок. Из переносного радиоприемника вырывалась оглушительная музыка диско, гудящий бас и бесконечная дробь ударных.
— Нас было семеро в семье. Не знаю, как моему старику удавалось сводить концы с концами. Но летом, один раз в месяц, он обязательно подзывал меня к себе, перед тем как уйти на работу. “Иди сюда, Льюис, — говорил он. — У меня кое-что есть для тебя”. Отец давал мне денег, которых хватало, чтобы съездить на Кони-Айленд и купить мороженое. Он знал, что я люблю купаться. “Обещай мне одну вещь, — повторял он всякий раз. — Ты возьмешь с собой полотенце. Не хочу, чтобы мама волновалась. Договорились?!”
Люди с громким смехом бежали в воду. За линией прибоя, на волнах появлялись и снова исчезали головы купальщиков. К ним приближалась женщина в купальном костюме, с ярким полотенцем, небрежно наброшенным на плечи. Николас подумал о Жюстине: куда она могла уехать?
— Да, мы с песком старые друзья.
Женщина подошла ближе. Она была очень красива. Ее длинные волосы сверкали на солнце. Когда женщина прошла мимо, Кроукер зажмурился и посмотрел на небо.
— Вчера я выкинул Элис из дома. Николас молча смотрел на него. Кроукер неуверенно улыбнулся, но в его глазах не было радости.
— Ну,
Они остановились как по команде. Море подбиралось к их ногам. На песчаном холмике лежала темная кучка водорослей.
Кроукер посмотрел на свои туфли, наполовину засыпанные песком, потом поднял глаза.
— Ник, Винсент убит. Его нашли вчера вечером. — Лейтенант не сказал где. — У него была сломана шея.
Николас сделал глубокий вдох и сел на песок. Он обнял колени руками и уставился куда-то в море.
— Ник...
Николас чувствовал, что его мозг цепенеет. Он вспомнил, как Док Дирфорт рассказывал о боли. Это уже слишком. Сегодня был день похорон Терри и Эй.
— Господи, — прошептал он. — Господи. Кроукер присел на корточки рядом с ним.
— Ник, — сказал он мягко, — я не мог поступить по-другому. Я не мог позвонить тебе по телефону.
Николас кивнул. Сквозь туман своих мыслей он понял, что лейтенант признает свою вину перед ним. Он мог бы не ехать в такую даль, а просто снять телефонную трубку и набрать номер. Николас вспомнил, что вчера Кроукер обедал с Винсентом.
— Ник. — В голосе Кроукера слышалось сомнение. Николас повернулся к нему, — Что происходит? Ты должен мне объяснить.
— Не знаю. Что вы имеете в виду, лейтенант? Я... послушайте, в этом замешан Томкин. Неделю назад он получил предупреждение от ниндзя. Я сам видел. Это не шутка. У него есть дела с крупнейшими японскими компаниями. Знаете, в большом бизнесе не очень-то церемонятся. Чем-то он им насолил. Словом, они послали к нему убийцу.
— Но так уже было несколько раз. Томкин не ребенок и не нуждается в твоей помощи. Николас покачал головой.
— Вы не правы. Без меня он труп.
— Но где логика? Две смерти здесь, еще три — в Нью-Йорке, и никакой связи с Томкином.
— Связь должна быть, — упрямо возразил Николас. — Убийца пытался даже запугать Жюстину.
И Николас рассказал Кроукеру о тушке, которую подбросили в кухню.
Какое-то время Кроукер молча смотрел на него. Ровный гул прибоя то и дело прерывался звонким смехом.
— А что, если это предупреждение относится не к Жюстине? Николас уставился на лейтенанта.
— Что вы хотите этим сказать?
— По-моему, больше нельзя отворачиваться от фактов. Думаю, предупреждение относилось к тебе. Николас резко засмеялся.
— Ко мне? Не говорите глупостей. Нет никаких причин...
— Должны быть причины, — серьезно проговорил Кроукер. — Смотри сам. Две смерти здесь. Терри и Эйлин. Теперь Винсент. Все сходится на тебе.
— Второго человека — убитого на пляже — я не знал.
— Да, но это случилось недалеко от твоего дома.
— Лью, здесь живет куча других людей.