Никуда не денешься
Шрифт:
Стою и смотрю. Я на ведро, или что это такое, Глеб на меня. Не долго думая, наклонилась и коснулась стенки этой емкости. Чистая. Взглянула на Глеба – улыбается. Не с насмешкой, а как-то по-другому – с добротой и искренностью. Так улыбаются проделкам ребенка, который, касаясь всего, изучает мир. Это сравнение было не приятным. Не хочется мне быть для него несмышленым ребенком.
– Глеб, я же для тебя слишком глупая и наивная. Зачем я тебе?
– Если задаешь подобные вопросы, значит не на столько глупая.
– Нет, я серьезно. Тебе
– Незнание этого мира, строения ДНК и подобной умной чепухи еще не делает тебя неинтересным собеседником. Никогда не был большим любителем разговоров о высшей материи.
А обо мне? Где слова обо мне? Что я не такая уж и глупая, что всю информацию улавливаю на ходу. Или просто пусть бы сказал, что любит, да хоть что нравлюсь, и поэтому ему нет никакого дела до уровня моего развития.
Я даже сама не заметила когда обиделась. Глаза больше игриво не сверкали, и на Глеба смотреть не было никакого желания. Отвернулась к столу и принялась переставлять мясную вырезку с одного места на другое.
– Не стоит дуться, ты сама к этому еще не готова.
– К чему?
Не хотелось оборачиваться. Продолжала сверлить глазами ни в чем не повинный кусок мяса.
– К любви.
Сразу же встрепенулась. Глаза округлились в немом вопросе. Я отвернулась и уставилась на Глеба. Но он не спешил отвечать, и я все же задала вопрос вслух.
– Почему не готова?
– Любовь это жертвенность. Это готовность отдать все и даже самого себя любимому человеку. Ты пока хочешь только брать. Требуешь и отнимаешь силой то, что хочешь получить.
О какой силе он говорит? Может, имеет в виду, давление, которым я не осознанно влияла на Дору?
– Что ты имеешь в виду?
– Ты хочешь любви и поклонения в свой адрес, сама же ничего не готова дать взамен. И скажи я сейчас о своих чувствах, ты этого просто не оценишь, воспримешь как должное. А то, чего не добиваешься, никогда не будет оценено должным образом.
– Ты хочешь, чтобы я добивалась твоей любви?
– Может не совсем добивалась, но проявляла желание ее иметь.
– Как?
– Ну, вот приготовление ужина – это путь в нужном направлении.
Он уже улыбался - эта улыбка ему безумно шла. Но сейчас она меня раздражала. Так бы и грохнула его чем-то по наглой умной физиономии.
И о чем с ним дальше говорить? Раньше возмущалась, что мужчины тупят, а сейчас туплю я. Не знала, что сказать в ответ, и, наверное, впервые решила промолчать.
Развернулась к столу и оставленной там вырезке. Чисто с каприза захотелось и ее выбросить. Я даже взялась рукой за мясо, стоявшее на доске для последующей разделки, но…
Но потом заставила себя успокоиться. Вдохнула несколько раз поглубже, прикрыла на мгновение глаза…
А может он прав? Не стоит прятать голову в песок как страус. И нет никакого смысла казнить гонца за нелесную весть. Он меня ничем не обидел, просто сказал правду. Да не сладкую и приятную, но правду.
Я хотела любить
Это ли любовь?
Чувствую, что внутри есть огонек, есть что-то неведомое, поселившееся там не так давно. То, что заставляет сердце биться быстрее от одной только мысли о нем, то, что больно ранит, когда появляется угроза его потерять.
– Умница.
Он коснулся поцелуем моего уха, шеи. Тысячи мурашек пробежались по всему телу.
Почему «умница»? Потому что сдержала гневный порыв, успокоилась и не выбросила мясо? А я его не выбросила и даже не заметила, когда под свои размышления, положила обратно на стол и начала аккуратно разрезать на порционные кусочки.
– Потому, что уже готова слушать.
– Что слушать?
– Не что, а кого. Себя.
– Ты что, читаешь мои мысли?
Готовка опять была благополучно забыта, а я развернулась к нему и вглядывалась в эти зеленые с темным ободком радужки.
– Нет. У тебя слишком выразительные глаза.
– Ты не смотрел мне в глаза.
– и жесты.
Я прикусила губу. Опять спешу, не давая возможности собеседнику договорить.
– А ты вообще можешь читать чужие мысли?
Смолчит или ответит? И я бы не удивилась, если бы Глеб опять перевел разговор на другую тему, но он ответил.
– Телепатия у нас развита очень хорошо, но без разрешения это делать запрещено. А в твою голову так вообще не пролезть.
Он наклонился и опять поцеловал меня в шею. Так не честно! Все здравые мысли моментально вылетают из головы.
– Только в мою?
– Угу.
Это «угу» в шею с потоком теплого воздуха, заставило меня вздрогнуть. Я все же пересилила себя и оттолкнула его на расстояние вытянутых рук.
– Почему.
Глаза, горевшие возбуждением, стали потихоньку приобретать самое обычное выражение. Он отошел к противоположной стене, увеличивая между нами расстояние. Повернулся ко мне лицом, опираясь попой на столешницу, и с самым серьезным выражением приступил к объяснениям.
– На любой яд есть противоядие. Так же на телепатию. Умение читать чужие мысли еще не значит, что можно делать это безнаказанно. Помыслы это слишком личная, а иногда и опасная информация, чтобы делиться ею со всеми желающими. Существует много методов скрыть эту информацию и заблокировать доступ к своим размышлениям.
Способностями защиты обладают только те, кто обладают телепатией. Жители вашего мира для нас как открытая книга, но ты, учитывая то, кем был твой отец – совсем другая.
– Какая?
Я слушала с интересом. Уже не ожидала слов «особенная» или «самая лучшая». Он не тот мужчина, от которого можно всего добиться капризно надув губки или печально опустив глазки. И пусть Глеб не читает мои мысли, как только что сам признался, но его чутье это что-то больше телепатии. Безошибочно узнает, когда это наигранность, а когда действительно исходят чувства из самого сердца.