Никуда не денешься
Шрифт:
На столе стояла миска с замаринованным мясом – то самое, которое она забрала впереди нас у того коренастого мужичка.
– Здравствуй! А вы уже вернулись?
– Как видишь. А ты что здесь делаешь, я же сказала, что сама справлюсь с ужином.
– Я понимаю, что ты хочешь сделать приятное Глебу, но мужчина должен хорошо питаться. Он страсть как любит мясо, а не все умеют его правильно готовить. Ты уж извини, я решила не рисковать.
И это все мне только что сказала милая скромная девочка? Маска невинности и покорности сброшена? Внешне она по-прежнему мило мне улыбнулась и продолжила
Я была готова задушить ее. И почему у меня сейчас не получалось придушить ее одним взглядом? Это выходило как-то непроизвольно, а вот когда желала, всей душой желала навредить этой гадине, ничего не получалось. Что за странные возможности – появляются, когда их не ждешь, а когда нужны – ищи-свищи?
Ну что ж разговор на чистоту – без масок? Я тоже умею говорить открыто.
– Дора!
Девушка оглянулась.
– Мне не нравится твое отношение к Глебу. Нет не так.
Я опустила глаза, собираясь с духом. Просто никогда раньше не приходилось отваживать, томно вздыхающих барышень, от своего мужа. Я подняла взгляд. Девушка смотрела на меня с улыбкой полной превосходства.
– Мне не нравиться, что ты пускаешь слюни на моего мужа.
– Он мне нравиться.
Так просто сказано. Всегда ценила прямоту и искренность, но не до такой же степени.
– Глеб мой муж.
– Я знаю. Но это ведь ничего не меняет. Я на твое место не претендую.
Смотрю на нее и безмолвно открываю и закрываю рот.
– Меня устроит место второй жены. Я буду жить отдельно. Глеб сильный мужчина, его хватит на двоих женщин.
Я сдержалась с последних сил, чтобы не подойти и не вырвать патлы этой наглой мерзавке.
– Около него других мест нет!
Дора отвела взгляд в сторону, не смотрела в пол, но и в мои глаза больше не вглядывалась.
– Ты не имеешь права относиться к мужу как к собственности. Он мужчина и вправе сам принимать решение.
Ее голос звучал уже не так уверенно и громко. Дора говорила тише, и слова вырывались с трудом.
Но меня это, ни коим образом не успокаивало. Внутри кипела лава. Глубоко в гортани рождался рык, а ногти, удлиняясь, врезались в ладони. Я готова была разорвать ее на части. Перед глазами стояла красная пелена. Я уже не видела в ней человека, тем более красивую девушку – видела врага, которого безумно хотела растерзать.
– Наташа успокойся.
Его шепот. Он действовал успокаивающе. Я сдержала рык, уже готовый сорваться.
– Дыши глубже. Закрой глаза и не смотри на нее.
Хотелось спросить «Почему?», но взглянув на Дору более внимательно, увидела как та поменялась. Цвет лица потемнел, сама ссутулилась, опиралась спиной о столешницу, руками держась за голову.
– Закрой глаза!
Он повторил еще раз. Мягко сдержанно, но было слышно, насколько трудно ему давалось это спокойствие.
Я закрыла глаза и через какое-то время услышала вздох облегчения. Дора потихоньку приходила в себя и мелкими шажками отходила в сторону. Злость и ярость затмившие разум, постепенно развеивались. На меня накатывал ужас. Я сейчас осознавала, весь тот ужас, что только чудом не совершила. И этим чудом был Глеб.
Сквозь угнетающие мысли услышала далекий щелчок открывающейся
Дора, стоявшая все это время не так далеко от меня, сделала несколько шагов в нашем направлении. Я по-прежнему не открывала глаз, но слышала все прекрасно. Что она хотела сделать? Пожаловаться на меня?
– Пошла вон!
Он и сам едва не рычал, из груди вырывалось резкие выдохи, чередующиеся с такими же резкими вдохами. Сердце у моего уха отбивало барабанную дробь, а грудь ходила ходуном.
Услышала удаляющиеся женские шаги, сначала медленные, неуверенные, а может испуганные, потом все быстрее и быстрее. Скрывшись за дверью кухни, она перешла на бег, не останавливаясь до самой кабинки портала.
Я ощутила облегчение и вместе с этим слезы заструились с глаз. Мне было страшно. Страшно его терять. Он стал частью меня самой. Еще не так давно сама хотела от него бежать, а сейчас готова была за него драться.
О последнем даже вспоминать страшно. Я была готова убить эту… Дору, только за то, что ей нравился Глеб. И даже сейчас, обдумывая это повторно, злость снова закипала во мне.
– Глеб, мне страшно.
Я вцепилась руками в полы его пиджака, и не желала разжать пальцы ни под каким предлогом. Он и не настаивал, только сильнее прижимал меня к своей груди, успокаивающе поглаживая руками спину.
– Успокойся. Мне никто кроме тебя не нужен. И никогда не будет нужен.
Не скажу, что это было неприятно слышать, но больше сейчас боялась другого.
– Я боюсь самой себя. Я была готова ее убить. А вдруг бы ты не успел? Если бы не остановил меня? Кем бы я тогда была? Я бы стала монстром, да?
Мои глаза были открыты и вглядывались в его глаза. Я хотела знать правду, возможно ту, которую он не скажет, но глаза соврать не смогут.
И он не соврал, как всегда. Он просто прямо не ответил.
– Я успел. Ты научишься себя контролировать, а до этого я всегда буду рядом.
Он гладил меня по голове как ребенка. Мне так спокойно в его объятиях. Простые слова «я всегда буду рядом» были бальзамом на мою израненную душу.
Глава 22
Ужин мы готовили вдвоем. Вернее я готовила, а он периодически пощипывал меня за пятую точку, тем самым оттягивая время приготовления этого самого ужина.
Все заготовки, что остались после ухода Доры я с вредности выбросила. Глеб смотрел на это с улыбкой, но ничего не сказал. Выливая в мусорное ведро маринад вместе с мясом, я засмотрелась на это самое ведро. С виду ничем не приметное приспособление, да и изнутри точно так же. Не думала, что встречу здесь что-то такое до придела простое, как обычное железное ведро. Железное оно или нет – не знаю, какой-то метал это точно.
Но когда дна этой емкости коснулся маринад, оно тут- же разъехалось, изображая голодную пасть, правда, без зубов, или воронку – смотря с каким воображением на это смотреть. Мусор в виде кусочков аппетитного мяса благополучно исчез, воронка закрылась, напоследок засасывая за собой все до последней капельки, оставшегося на стенках маринада.