НИКОЛАЙ НЕГОДНИК
Шрифт:
А еще больше Змея угнетало не то, что поругались и друг, которому доверял как себе, обвинил в предательстве - это как раз можно пережить. Беспокоило отсутствие новостей. После появления сигнальных дымов прошли почти сутки, а с той самой заставы ни ответа, ни привета. Неужели Базека решил устроить образцово-показательную оборону? С него станется, со сволочи. Неужели не поймет, что его дело - не в драку лезть с тремя десятками, а других предупредить? Гадина и есть… Эх, кошак…
– Змей Горынович, - окликнул Годзилку один из караульных на стене.
– Вас полковник обедать зовет.
–
– Ну нельзя же так, - не унимался воин.
– Ваше питание имеет страчи..
– Стратегическое.
– Ага, я и говорю - стратическое значение. Обоз в Татинец третий день не уходит, все зелья огненного ждут. Покушайте, а?
– Изыди, змей-искуситель.
– Я?
– Да не я же…
– Так это…
– Не будь формалистом, сынок. И не суди о людях по внешней форме - в душу загляни, в корень зри, вьюнош! Ну, чо глазами хлопаешь? Жрать пошли.
Годзилка довольно быстро на этот раз дал себя уговорить. А действительно, если в желудке давно воют голодные волки, а Родина требует выдавать на-гора боеприпасы, приходится порой жертвовать малым. И какое кому дело, что от этого малого на сердце остаются рубцы в палец, и по ночам просыпаешься от собственных криков и слез? И сколько такого было уже за тысячелетия жизни? Хорошо еще, что сердце не каменное - давно бы рассыпалось в мелкую крошку. А так… стучит, куда денется…
Никифор ждал. И спасибо старому воину - не полез с разговорами и расспросами. Не нужны они сегодня. Понимающе только кивнул и показал взглядом на полное ведро на столе.
– За наших?
Годзилка не переспрашивал. Знал. Наши - это не определение, наши - это существительное. Есть наши, и тогда неважно как они сами себя называют, а остальные - враги.
– За наших! Будем! И они будут!
Хлоп! И дрогнула рука полковника, расплескивая водку из стакана. И ведро упало из годзилкиной лапы. А прямо на белой скатерти - довольная, пусть грязная и в репьях, морда…
– Все пьете, ироды?
– Базека? Базека!
– Не лапай, ящерица, задушишь! Ворота откройте, там мои на подходе… И раненых много. И водки сусликам не наливать!
Глава 15
Николай Шмелев в последний раз объезжал занявшие позиции войска. За ним увязался Базека, только вчера прибывший из находящегося в осаде Алатыря. Так вдвоем, если не считать увязавшуюся сотню охраны, и появлялись в самых неожиданных местах.
Вот в предутреннем тумане показались замаскированные артиллерийские батареи. Но, настоящие пушки, все три, были отправлены с полковником Никифором. А эти… Нет, при определенной удаче одноразовые деревянные монстры, стянутые медными обручами, и смогут сделать второй выстрел картечью, но обольщаться не стоило. Зато их много - четыре сотни. Да по три заряда на каждую. Авось и помогут.
Распоряжающийся около орудий волхв вздрогнул от неожиданности и сбросил с зарядного ящика телепортировавшегося туда кота:
– Брысь! Сдурел, лохматое отродье, а если детонация?
– Откуда?
–
– Твое зелье и от огня-то через раз взрывается, больше шипит да воняет.
Пороховую смесь для деревянных пушек Серега готовил сам, соединяя годзилкин боеприпас с самыми экзотическими компонентами в причудливых пропорциях, а потому обиделся:
– Проваливай, говорю. Сейчас еще на хвост наступлю.
– Слезай, - поддержал волхва спешившийся князь.
– Ну, ты как тут?
– Вполне, - главный артиллерист отвесил коту подзатыльник и пожал Шмелеву руку.
– За нас не беспокойся, минут пятнадцать продержимся.
– Мало.
– Куда уж больше, если Божьего чуда не предвидится? Потом бросаем все нахрен и отходим к лешачьим танкам. Да, Коля, ты в передовом полку еще не был?
– Собираюсь.
– За Всеволодовичем присмотри, ладно? В бой рвется старый черт, никакого удержу нет. Хочет геройски погибнуть и покрыть свой гроб неувядаемой славой. Придержишь? Ему же еще твоих внуков нянчить…
– Э-э-э…
– Да, ошибся, конечно же, детей.
– Тьфу на тебя!
Николай погрозил ухмыляющемуся волхву кулаком, но сердце сжалось от непонятной тревоги. Яна… По всем расчетам боевые пловцы уже должны были вступить в соприкосновение с противником. Яна… Дай ей Бог удачи!
В передовом полку также был полный порядок, только старый князь встретивший Шмелева у входа в командирскую землянку , пожаловался на недостаток воинов. Ну вот как объяснить человеку, привыкшему воевать традиционными способами, что для обслуживания хитрых механизмов хватит и полусотни добровольцев? Юрий Всеволодович упирался и просил хотя бы десяток опытных в стычках с кочевниками ветеранов.
– Ну посуди сам, Николай Васильевич, - курям же на смех! Это передовой полк?
Князь оглядел позиции полка и переспросил:
– Зачем тебе ветераны?
– Надежнее.
– Не скажи, - категорически не согласился Шмелев. Учащиеся Татинской школы юных техников, старшему из которых едва ли исполнилось четырнадцать лет, прекрасно замаскировались на местности, зарывшись в землю по самую макушку.
– Задачу выполнят, чего беспокоиться-то?
– Так девок половина…
– Вот именно! И ты на них головой в ответе! Так что погибнуть не моги - сразу после атаки отходи к Лешакову. Да что повторять, сотню раз говорено…
Николай сознательно направил под командование Юрия Всеволодовича именно школяров - ответственность за них не позволит ввязаться в непредусмотренные планом генерального сражения авантюры. Для авантюр предусмотренных имелись совсем другие люди. Да и не люди тоже. А детишек следовало поберечь, позволив почувствовать вкус победы. С горечью потерь и поражений уж как-нибудь успеется.
– Огнестрелов бы нам… - попросил старый князь без всякой надежны в голосе.
– А вот это видел?
– Шмелев скрутил кукиш. И тут же ему стало невыразимо стыдно за несдержанность и грубость.
– Извини, нервное… Огнестрелов не дам. Твое дело - увести полк и ударить. Один раз ударить, понял? И уходи к Лешакову со всем детским садом.