Никогда правда
Шрифт:
— Полагаю, это имеет смысл — я не говорю на итальянском. Я так понимаю, твоя мама русская?
— Да, но она родилась здесь. Как и мой отец.
— Расскажите мне о нем, — сказала я, становясь все более мрачной. — Что значит, что он нашел тебя?
Майкл пожал плечами, пытаясь выглядеть бесстрастным, но я чувствовала его беспокойство. — Он был зол на мою маму, но он не ужасный человек. Он не собирается причинять ей вред или что-то в этом роде. Он настаивает, чтобы я проводил с ним выходные в городе, так что я не совсем понимаю, что это значит. Он никогда не был супервовлечен в мою жизнь, и я, конечно, никогда не имел
— Но ты ведь все равно собираешься жить здесь? — Мысль о том, что он уедет, приводила меня в ужас. Не потому, что он сдерживал хулиганов, а потому, что он был единственным человеком, который видел меня - видел настоящую меня.
— Я никуда не уезжаю, Соф. Не беспокойся. — Он посмотрел на меня, почти печально. — Мафия, да. Одно препятствие за другим, — пробормотал он про себя.
— Что ты имеешь в виду?
— Ничего, просто разговариваю сам с собой. — Он улыбнулся, но я все еще видела грусть, затаившуюся в его глазах. — Твой Нико, знал ли он о твоей семье? — тихо спросил он. Это был один из немногих случаев, когда он упоминал Нико за год нашего знакомства, и это упоминание застало меня врасплох.
— А... нет. Никто не знает. На самом деле, моя семья не знает, что я знаю. — Мой взгляд упал на землю, где я изучала грязь на своем ботинке.
Он молчал, и я осмелилась посмотреть вверх. Глаза Майкла были круглыми. — Ты серьезно? Они тебе не сказали? Как, черт возьми, ты догадалась?
— Это долгая история, но мой брат был убит, когда я была маленькой. Мои родители солгали о том, что произошло. После этого я наблюдала и узнавала. Это было не так уж сложно, если быть внимательной.
На его лице появилась лукавая улыбка. — Молодец. Не надо морочить Софии голову.
Я хихикнула, оценив его способность разрядить обстановку. Так всегда было с Майклом — легко и непринужденно. Наша дружба была естественной, и даже тяжелые темы никогда не казались слишком обременительными. Я хотела бы позволить ему проскользнуть в ту дыру, которую Нико оставил в моем сердце, но она была забаррикадирована.
Я не могла этого сделать.
Я боялась, что только один человек сможет поместиться в этот неправильной формы орган в моей груди, и этот человек ушел. К счастью, Майкл так и не выбрал этот путь для нашей дружбы. Я не была уверена, почувствовал ли он мое нежелание или это было по другим причинам, но я определенно не собиралась поднимать эту тему и спрашивать. Я просто была рада, что он есть в моей жизни, и не хотела ничего делать, чтобы это разрушить.
***
Еще два года мы с Майклом поддерживали нашу легкую дружбу. На всякий случай мы держали наши отношения в секрете. Он не приходил в дом моих родителей и не упоминал обо мне во время поездок в город со своим отцом. Такая динамика нас устраивала, и только в конце выпускного класса все неожиданно изменилось.
Осенью я собиралась поступать в Колумбийский университет, а Майкл раздумывал, идти ли ему работать на отца. Его маме не нравилась эта идея, но она ничего не могла с этим поделать. Перспектива появления братвы меня не слишком беспокоила. Наблюдая за своей семьей все эти годы, я знала, что он сможет жить нормальной жизнью независимо от того, будет он в братве или нет. Я была рада, что он говорил со мной об этом и включал меня в свою жизнь, даже в самые мрачные ее стороны.
Как старшеклассники,
Автобусы должны были отправиться в пятницу утром, но Майкл опоздал на урок. Я написала ему сообщение, злясь, что он пропустит поездку, но ответа так и не получила. Только когда мы стояли в очереди на автобус, он прибежал ко мне.
— Где, черт возьми, ты был? — Я набросилась на него, ударив его в грудь.
Майкл вздрогнул и отступил назад, его плечи защитно изогнулись. — Черт, Соф, это больно.
— О чем ты говоришь? Я едва дотронулась до тебя. Что происходит? — С таким же успехом я могла просто отшлепать жука, так что больно быть не могло.
Он быстро оправился и ухмыльнулся. — Я расскажу тебе, когда мы будем в автобусе. — Он показал, чтобы я поспешила в автобус, а затем последовал за мной.
Я нашла место на заднем сиденье и подождала, пока автобус начнет движение, прежде чем настаивать на ответах. — Выкладывай.
— Требовательный сегодня день, не так ли? — Ухмыляясь, он повернул свое тело так, чтобы прижать меня к окну, а затем расстегнул свою форменную рубашку. Под ней на груди была наклеена белая повязка. Он медленно отклеил ленту, обнажив замысловатую татуировку ангела, нанесенную на всю его левую грудь. Крылья ангела защитно изогнулись вокруг нее, когда она сидела обнаженная на земле, закрыв лицо руками.
— Это просто потрясающе, — вздохнула я, благоговея перед тонким искусством, использованным для создания такого прекрасного рисунка на человеческой коже. Затем я вспомнила, как ударила его. — О Боже, — задыхаясь, произнесла я, поднося руки ко рту. — Мне так жаль, что я ударила тебя! Я понятия не имела.
— Все в порядке, Соф. Смотри, даже кровь не идет.
Я изучала татуировку, вглядываясь в каждую тонкую линию и сложную деталь. — Ты сделал ее только вчера вечером?
Он смущенно кивнул. — Это символизирует принадлежность к Братве — приверженность воровству.
— Это официально? Ты присоединился? — Я уставилась на него, ошеломленная тем, что он решился на такой шаг, не сказав мне ничего сначала.
— Не совсем, — сказал он, накладывая пластырь на свою заживающую кожу. — Неважно, вступлю ли я официально в их ряды, Братва всегда будет частью моей жизни из-за моего отца.
Я кивнула в полном понимании. Когда что-то подобное касается твоей жизни, от этого никуда не деться. Будь то мелкие проявления, такие как страх перед полицией, или более конкретные, такие как хранение денег и ношение оружия. Менталитет преступника проникал в твое подсознание, меняя образ мыслей.
— Ты показал маме? — Ей не нравилось, что он каким-то образом связан с Братвой.
Его губы истончились, глаза ожесточились. — Нет. Я знаю, какой будет ее реакция, и мне не хочется с ней ссориться. Это почти все, что мы делаем. Я ненавижу это. Я знаю, что она хочет для меня лучшего, но я просто не вижу себя в офисе, работающим с восьми до пяти всю оставшуюся жизнь. Это просто не по мне.