Никогда больше
Шрифт:
— Прошу, — настояла она.
Моё сердце бешено колотилось с каждым шагом. Мои руки наткнулись на материал, и я приподняла простынь, обнажая работу Спектра. Глухой шум эхом отозвался в моих ушах, и мои колени подогнулись. Я ничего подобного не ожидала. Покалывание пробежало по моему телу, моё тело выражало слова, которые я не могла найти.
— Это…“Грустная девушка”, — прошептала я.
Спектр отдал Грустную Девушку. Его самую драгоценную и, безусловно, самую дорогую картину. Ту, которую, как он сказал, он
Словно намагниченный картиной, мой палец почти коснулся холста. Я не знала, что на меня нашло, но я схватила холст в руки, желая рассмотреть его повнимательнее. Желая почувствовать себя ближе к этой части его и меня. Охранник подошел, чтобы остановить меня, но Шарлотта жестом велела ему остановиться.
— Она и есть грустная девушка. Она знает, что делает.
Я кивнула ей в знак благодарности и осмотрела каждую деталь картины. Я никогда раньше не смотрела на неё так близко. Краска была нанесена в несколько слоев, как будто он перекрашивал её дюжину раз, чтобы добиться совершенства. Цвета между тёмно — синим и малиново — красным боролись между ностальгией и печалью, и в то же время страстью и рвением продолжать борьбу. Жизнь — что угодно, только не монотонная череда.
Это было великолепно.
Он проиллюстрировал мою боль, мои слезы, но он увидел меня под всеми слоями, которые я создала, чтобы защитить себя и чувствовать себя непобедимой. Он раскрыл каждую мою мысль, до совершенства воспроизведя выражение моего лица. Он знал меня лучше, чем я знала саму себя, и за это я больше не ненавидела эту картину. Наоборот. Несмотря на печаль, это было волшебно. Это был поворотный момент в нашей истории, и в тот день я разрушила все барьеры вокруг меня. С Луной всё было в порядке, все были в порядке, будущее обещало быть светлым.
— Предполагалось, что он доставит нам свою работу к нашему столетию, но вместо этого он оставил “Грустную девушкe” вместе с рукописью и запиской, в которой говорилось: ‘Если вы хотите узнать её историю, прочтите эту рукопись’. Должна признать, это привлекло моё внимание, — Шарлотта скрестила руки на груди, рассматривая картину, которую я вернула на мольберт. — Сходство поразительное. В этой картине заключено величайшее повествование нашего столетия; передать нам слова, стоящие за этим искусством, — это подарок для нас. Даже при том, что он разыграл нас, это бесценно. Я думаю, вы вдохновили его на это, мисс Бардо. В конце концов, любой художник — ничто без музы.
Конечно, он сделал это ради меня.
Он сделал это, чтобы я могла озвучить свою историю.
Он сделал меня главной героиней.
Мои глаза встретились с глазами Грустной Девушки. Я не разочарую её — я не собираюсь потерять это. Я собираюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы убедиться, что у всех нас будет счастливый конец, которого мы заслуживаем — у нее, у меня, у Спектра, у Луны, у всех.
— Я перейду к делу, — Шарлотта склонилась над своим столом, переплетя пальцы. — У меня вопрос. Будет ли конец счастливым
Я сохраняла спокойствие, стараясь не показывать своего волнения.
— Раз я здесь, значит, вы уже выбрали. Мне не нужно вас убеждать; мне всего лишь нужно быть честной, — я облизала губы, слова слетали с моих губ волной. — Я бы сказала, что это не типичный финал. У всех нас разные концепции: для одних это был бы брак и дети; для других — карьерные достижения, а для них это…свобода существовать так, как они хотят. Ни злая королева, ни волшебник не мечтают о пышной свадьбе, и они не хотят переезжать в маленькую деревню и отказываться от своих амбиций. Они оба усердно трудятся, строя собственное королевство за пределами владений принца.
— Понятно, — она поднесла большой палец к подбородку. — Мы хотели бы опубликовать вашу историю в нашей компании. Вы, конечно, сохраните свои права, и мы заключим с вами партнерский контракт на паритетных началах. Вы будете работать с редактором, и идеальным вариантом было бы продать историю как можно скорее. Мы посмотрим, как публика отреагирует на выход романа, и тогда мы, вероятно, перейдем к следующему шагу, сняв анимационный фильм, если книга будет иметь успех.
— Я… Вау.
У меня не было слов. Я так долго мечтала об этом моменте.
— Это потрясающе. Но я хочу быть уверена, что вы не измените мою историю. Я хочу, чтобы всё оставалось таким же.
— Вы автор — за вами останется последнее слово, и об этом написано в контракте, — она одарила меня кривой хищной улыбкой. — Моя команда предложила сделать злую королеву немного более… — она подыскивала слова. — Более приятной. Она слишком враждебна; они считают, что ей нужно быть более солнечной и привлекательной, соответствовать образу чистой девственной героини или с более сильной дугой искупления. Сварливая героиня не продается.
— Но это не так, — запротестовала я, защищая свою героиню. — Она такая же, как любая другая женщина на планете, потому что мы не так уж сильно отличаемся. Мы боремся. Мы стараемся изо всех сил быть теми идеальными героями, которые изображаются в книгах, но это не так. Не все мы такие солнечные, прелестные, искрящиеся и идеально выглядящие каждый день. Нет, мы неряшливы, и иногда мы просто не такие, как она, но мы всё равно хотим, чтобы кто — то поверил, что мы тоже можем быть главными героинями. Мы просто хотим быть любимыми и тоже чувствовать себя достойными.
Я наклонилась вперед, ударив кулаком по столу.
— Каждая женщина в этом мире заслуживает своего счастливого конца. Вы знаете, некоторые из нас чувствуют себя лишними, потому что мы не чувствуем себя достойными этого, потому что мы не типичные главные герои, у которых есть всё. Но это так. У непонятого злодея, лучшего друга, чудака, занятой мамы, читателя — интроверта, у всех нас есть счастливый конец. Мы должны перестать создавать стереотипы о женщинах и создавать истории о том, как мы должны найти свою любовь.