Никогда больше

Риччи Шенен

— Ничего страшного. Я… — она подняла голову, и, о, чёрт возьми. — Аврора, это ты?

— Виолетта? — мой голос был напряженным.

Виолетта — та, которая украла у меня Августа. Виолетта, идеальный материал для главной героини.

Она одарила мне теплой улыбой, она выглядела, как всегда, просто великолепно.

— Давно не виделись. Как ты?

— Ужасно, — выпалила я, готовая разрыдаться перед девушкой, которую я бы назвала воплощением совершенства. — Моя жизнь на грани развала, а ты выглядишь великолепно, счастливо, а это совсем

не то, что мне сейчас нужно!

Она сглотнула и подняла несколько книг, прижимая их к груди.

— Прости за грубость. Просто я завидую, — призналась я, помогая ей собрать остальные книги, прежде чем мы выпрямиться. — У тебя есть Август, и теперь вы, ребята, женаты. Я следила за вами, потому что я странная, и я смирилась с этим. Я рад за вас.

Мои откровенные монологи вернулись, и я понятия не имела, почему не могу сдержать свои эмоции. Я собиралась разобраться с многолетним разочарованием, держа всё это в себе.

— Я понимаю, — она поправила очки, то ли ненавидя меня, то ли злорадствуя. — Это забавно, потому что тогда я отчаянно хотела быть твоей подругой.

— Моей подругой? — я приподняла брови.

Она слегка улыбнулась мне.

— Да. Я чувствовала себя глупо рядом с тобой. Ты произвела на меня впечатление. Однажды я даже попыталась подражать тебе и купила бант для волос, похожий на твой, но я выглядела нелепо.

— Подожди, что? — мой голос эхом разнесся по пустому коридору. — Ты? Ты завидовала мне? Но ты само совершенство!

— Ты знаешь, как может быть утомительно — пытаться быть совершенной?

Её фраза задела меня за живое. В конце концов, мы с Виолеттой не так уж сильно отличались. Конечно, она была полной моей противоположностью, но в глубине души мы понимали друг друга в одном и том же невозможном стремлении к совершенству.

— Вы счастливя? — спросила я её. — Вы всё ещё любите друг друга? И, пожалуйста, будь честна. Я двигаюсь дальше.

— Да, мы очень счастливы, — она пожала плечами и одарила меня извиняющейся улыбкой. — Прости, что мы причинили тебе боль. Мы не хотели этого.

— Я знаю, — я вздернула подбородок. — Я могла сказать, что он влюбился в тебя с первого взгляда. Каждой истории нужен злодей.

— Я не хотела быть злодейкой в твоей истории, — извинилась она.

— О нет, я имел в виду себя!

— Себя? — она нахмурилась. — Я никогда не думала о тебе как о злодейке, но как о ком — то, кем я стремилась быть. Настолько сильно, что я тогда назло тебе попросила директора закрыть подсобку.

— Это из — за тебя?

Я так и знала! Эта су—

— Не то, чем я горжусь, — она погладила себя по руке. — Я даже закрыла её на ключ. Я чуть не заперла там странного парня. Я пыталась поговорить с ним, чтобы извиниться, но он был тем грубияном, который сказал, что мне не идет бант и что я жалкая копия кого — то несравненного. Поверь мне, сразу после этого я выбросила этот бант…

— Я не удивлен, что он сказал такого, — усмехнулась

я, зная, что это мог быть только Аякс, и внезапно я была готова подвести черту под прошлым. — На самом деле было очень приятно снова увидеться с тобой, но мне нужно забрать свою сестру. Я желаю вам много счастья, серьёзно.

— И тебе тоже. Если ты когда — нибудь захочешь выпить кофе или ещё чего — нибудь, я свободна в выходные, пока дети спят.

Точно. У них были дети. Я не смогла удержаться от гримасы и уверена, что мы никогда больше не встретимся и не станем друзьями, потому что это было бы слишком странно. Из положительных моментов, я не чувствовала себя жалкой развалиной, разговаривая с ней. Я чувствовала себя в какой — то степени могущественной.

— Я тебе позвоню! — я бросилась прочь из коридора, уже опаздывая.

У меня не было номера телефона Виолетты.

Я просто бросила её.

Мне следовало бы чувствовать себя виноватой, и небольшая часть меня чувствовала этого, но другая, с дьяволом на моем плече, улыбалась, потому что я отпустила прошлое.

Я ждала Луну на станции, как одинокая домохозяйка, наблюдающая за ссорой соседей, нахмурившись и скрестив руки на груди. Прошло пять минут с тех пор, как прибыл её поезд, а её всё ещё здесь не было, в то время как большая семья со своими десятью детьми уже садилась в такси. Я даже решила взять дело в свои руки и подошла к сотрудникам вокзала. Я спросила их, могу ли я зайти в вагон поезда, чтобы найти её, на что они, очевидно, ответили отказом.

Я была готова полностью сойти с ума, когда чей — то голос вывел меня из состояния безумия.

— Аврора! — этот голос я узнала бы везде. Моя младшая сестра последней сошла с поезда в своем клубничном платье и с чемоданом в руках. — Прости, я просто не люблю выходить первой. Все кричат.

Я была не из тех, кто легко раздаёт объятия, но я прижала её к себе так крепко, как будто она была на грани расставания с жизнью.

— Всё в порядке. Я так счастлива, что ты здесь.

Я улыбнулась так сильно, что у меня заболели щеки, и взяла её багаж, уже спеша найти попутку.

— Я составила список того, чем мы можем заняться, пока ты здесь. Это будет потрясающе! Мне просто нужно провести несколько репетиций с фондом L'espoir, и ты должна мне помочь. Мне нужен твой талант.

Её зеленые глаза прищурились, изучая меня.

— Что — то в тебе изменилось…Ты полна жизни и в то же время опечалена.

— Опечалена? — я изобразила смех. — Я не могу быть счастливее. Наконец — то ты здесь.

— Твои глаза сияют, — она подняла бровь, одарив меня взглядом младшей сестры, в котором ей ни в чем нельзя отказать. — К тому же, ты настолько гиперактивна, что даже не поняла, что выход с другой стороны. Но это нормально. Ты живешь здесь сколько, семь лет?