Нико
Шрифт:
ЭПИЛОГ
Нико
Год спустя
Крестины новорожденного Лучано прошли без сбоев. Глаза моей жены светились эмоциями, ее тело прижалось к моему. Она была практически у меня на коленях, именно так, как я предпочитал. Наши трехмесячные сыновья крепко спали: один на руках у Бьянки, другой у моей матери, которая сидела рядом с нами.
Девочки сидели с Лукой и Маттео, а мы остались сзади с двойной коляской.
Я
Меня испугало то, как много мне пришлось потерять. Но это было хорошо, потому что это означало, что у нас есть что-то ценное. Что-то невероятное.
Бьянка подвинулась, наклонившись ко мне еще сильнее и случайно прижавшись к моему члену. Этого хватило моей жене, чтобы меня возбудить. Я тихо застонал, и ее лицо с невинным выражением повернулось ко мне, но глаза выдали ее. Они озорно мерцали.
— В чем дело, муж? — тихо спросила она, когда священник благословил маленькую девочку Лучано.
— Ты пытаешься меня мучить? — я тихо прошептал ей на ухо.
Она снова подвинулась, прикасаясь к моей эрекции. — Нисколько, — промурлыкала она. — Просто хочу отомстить тебе за то, что ты был подлым мужем и заменил мои противозачаточные таблетки витаминами. К тому же витамины для беременных.
Да, она разозлилась, когда узнала об этом. Я никогда не видел, чтобы женщина перешла от экстатического счастья, узнав, что она беременна, к убийственной ярости из-за моих испорченных поступков.
Я осторожно прикусил ее мочку уха. — Но посмотри, что у нас есть, — пробормотал я. — Теперь у нас четверо прекрасных детей.
Ее рот нашел мой, и я жадно взял его. Я никогда не насычусь ею.
— Хочешь еще детей? — прошептала она мне в губы.
— Бля, да, — я подозревал, что у нас будет большая семья, особенно учитывая, что я не мог держать руки подальше от жены. — Но сначала тебе нужно восстановиться.
— Так что больше не будешь менять таблетки, — насмехалась она.
— Больше нет, — пообещал я. — Ты скажешь мне, когда будешь готова.
Она уткнулась лицом в изгиб моей шеи, а наш ребенок ворковал у нее на руках. Иногда мне казалось, что моя грудь просто взорвется. Чертовски взорвется от всей любви и счастья.
— Я больше не буду принимать таблетки, — тихо пробормотала она мне в шею. — Если это произойдет, дорогой . Если нет, то это тоже хорошо, — она подняла голову, наши глаза встретились, и я кивнул в знак подтверждения. Ее язык легко провел по моим губам. — Я могла бы посадить ребенка в коляску и попросить Нэнси присмотреть за детьми, — мой член напрягся от ее предложения. — И мы могли бы начать сегодня, — ее голос был тихим шепотом. Боже, я так любил эту женщину. Пока она выздоравливала, она дала мне свой рот, но я чувствовал себя ублюдком, принимая его. Трахать рот моей жены было раем, но ничто по сравнению с ее киской. — Я хочу осмотреть твою новую татуировку, — промурлыкала она. — Мне
Я осторожно взял ребенка из ее рук, встал со своего места и посадил нашего маленького Доминико в коляску. Он даже не пошевелился. Он был маменькин сынок и тоже спал, как она.
— Нэнси, — позвала Бьянка приглушенным голосом. — Нико хочет увидеть… — она нащупала оправдание. — Немного цветов, — я подавил сдавленный смех. Я бы никогда не посмотрел на чертовы цветы. — Можешь ли ты присмотреть за детьми, пожалуйста?
Она покраснела, и этого было достаточно, чтобы рассказать матери, в чем дело. Взгляд моей жены метнулся к нашим девочкам, которые все еще приклеились к своим дядям.
— Конечно, — мать не обманулась, ее глаза весело сверкали. Она выглядела моложе и счастливее, чем я когда-либо помнил. Николетта по-прежнему оставалась темной, мрачной тенью, и ее потеря никогда не могла полностью исцелиться, но мы все научились жить с этим и ценить свое настоящее. Наша семья была бесценна.
— Пойдем посмотрим на цветы, — Бьянка потащила меня за руку в противоположную сторону двора.
В тот момент, когда мы оказались вне пределов слышимости, я усмехнулся. — Цветы? Тебе лучше не лгать мне, любовь моя.
— А что?
Мы находились прямо у входа в оранжерею мистера Витале, отца Лучано, и я пригласил жену войти в нее. Там было бы пусто, и камер там не было. Я жаждал ее, но я бы убил любого мужчину, который увидел блаженство на ее лице, когда она кончала. Это все было мое и только мое. В тот момент, когда дверь за нами закрылась, я потянулся к ее заднице и поднял ее, ее ноги обвились вокруг моей талии.
Она прижала мой рот своим. Эта тяга к ней, голодная смерть никогда не утихали. Оно росло с каждым днем, заполняя все пустые места в моем сердце. С каждым днем я любил ее все больше. Она и наша семья были для меня всем. Я сжег этот мир, чтобы защитить их.
Я прервал наш поцелуй и поискал ее глаза. — Я люблю тебя, Нико, — тихо прошептала она. Мне нравилось слышать эти слова от моей жены. Я никогда не устану от них. — Так чертовски сильно, что иногда меня это пугает.
— Я тоже, — признался я. — Я хочу вытатуировать твое имя на сердце у себя на груди. Ты моя, а я твой. Навсегда. Ничто и никогда не удержит меня от тебя.
Я положил руку ей на шею, прямо на ее бешеный пульс, и, как всегда, она наклонилась под моим прикосновением. Я прижался к ее губам своими, и она ответила на поцелуй.
— Твоя, — прошептала она мне в губы. — Ты мне сейчас нужен.
Прижав ее к твердой стене и своим бедрам, я разорвал переднюю часть штанов и сдвинул ее трусики в сторону. Наши рты снова встретились, жадно, когда я пронзил ее одним грубым толчком. Боже, с ней всегда было потрясающе. Каждый раз был удивительным и разным. Без нее я бы сошел с ума.
— Я люблю тебя, Нико, — крикнула она мне в губы.
— Я люблю тебя.
Эта любовь к ней была сильнее всего, что я когда-либо чувствовал. Я врезался в нее, не в силах сдержать свое желание. Я жестко ее трахнул, как будто ее не было ни сегодня утром, ни вчера вечером, ни позапрошлой ночью. Ее внутренние мышцы сжались вокруг моего члена, и я знал, что она близко.