Нико
Шрифт:
— Да, любовь моя?
— Если мы не успеем, — пробормотала она.
— Мы сделаем это, — заверил я ее. — Я привел подкрепление.
Она сильнее прижалась ко мне. — Я люблю тебя, Нико, — пули прекратились, стрельба прекратилась, и пыль рассеялась. Все закончилось так же быстро, как и началось. Но все равно у меня в ушах гудело от ее слов. Я слегка приподнял ее, всматриваясь в ее лицо. — Я знаю. Это не имеет никакого смысла, и зная, что Бенито — мой биологический отец…
Я прижался к ее рту своим, чтобы остановить дальнейшие
Черт, мне придется ей все рассказать. Насчет таблетки, мои интриги. Но она любила меня. Я знал, что мы преодолеем все это. Она заставит меня унижаться, но я с радостью это сделаю. Для нее. Только для нее.
— Вот вы где, голубки, — протянул Лука. Я еще раз поцеловал ее губы, и она ответила на него. Однако Лука просто не отпускал это. — Я должен сказать вам обоим; сейчас не время и не место резвиться.
Я показал ему средний палец над головой. Бьянка сделала то же самое.
— Оууу, сестра, ты задела мои чувства! — Лука промурлыкал.
Бьянка заглянула мне через плечо. — Вы знали?
— Конечно, — вмешался Кассио. — Нико, хватит трахать мою сестру.
Измученный, я перевернулся и щелкнул ему двумя средними пальцами. Встав, я безопасно взял Бьянку на руки.
— Никогда больше не пугай меня так, — пробормотал я ей в лоб, целуя её.
Она оттолкнулась от меня, и я дал ей необходимое расстояние. На данный момент. Ее глаза лихорадочно осматривали окрестности.
— Моя мама, — она взглянула вверх, туда, где раньше висело тело ее матери. Ее лицо было покрыто слезами и пылью, темные волосы были спутаны.
Ее глаза лихорадочно искали тело матери, и как только она заметила его, она бросилась к нему на своих шатких ногах.
— Любовь моя, ты не должна…
— Бьянка, это некрасивое зрелище, — предупредил ее Кассио.
— Мне все равно, — она упала на колени. Выражение ее лица было мучительным, и слезы текли по ее лицу. Обняв маму, она прижала тело к своей груди. Ее горе ударило мне прямо в грудь.
— Мне очень жаль, — пробормотала она, ее тело раскачивалось взад и вперед, а на руках было безвольное тело матери. Боль Бьянки была похожа на мою собственную, болезненные воспоминания о моей собственной нахлынули на меня. Три года назад это я так держал свою сестру. — Это все моя вина, мама.
— Бьянка, любимая, — я опустился на колени рядом с ней. — Это не твоя вина. Твоя мама знала это.
Она покачала головой, часть ее лица превратилась в кровавое месиво от крови и грязи. Я должен был убедиться, что у нее нет травм, что с ней все в порядке.
— Это все моя вина, — пробормотала она, плача, ее тело постоянно двигалось взад и вперед, как будто она пыталась укачать мать, чтобы она заснула.
— Нет, это не так, — прохрипел я. — Это Бенито.
Она замерла, услышав его имя, и взглянула вверх, ее глаза блестели, как мокрые бриллианты. — Он умер?
Я метнул взгляд на Кассио и увидел, что он смотрит на дверь.
— Ты! — голос у нее был грубый, глаза полны ярости. Она осторожно положила тело матери, как будто она спала, затем встала. — Ты монстр! — она бросилась на Бенито, ударив кулаком в его грудь. — Ты сделал это с ней!
Я подошел прямо позади нее, чтобы убедиться, что ей не причинили вреда. Если бы она хотела победить Бенито в черно-синих, я бы не стал ее останавливать. Черт, я бы помог ей. Ублюдок заслужил долгую и мучительную смерть.
Бенито усмехнулся. — Нет, это сделала она, — протянул он. — Она никогда не должна была скрывать от меня мою дочь.
— Я не твоя дочь! — истерически кричала она. — Ты монстр.
— Тогда и ты тоже, — насмехался он над ней. — Яблоко недалеко от дерева падает. Ты совсем не похожа на свою мать или ее несчастную семью.
Тишина, последовавшая за этим заявлением, была оглушительной, и я знал, что Бьянка, как Кассио и Лука, ненавидела сходство с Бенито. Вот только никто из них не был им. Да, у них были его темные волосы и глаза, но такие же были и у миллиона других людей на этой планете.
Она оглядела комнату, ее взгляд остановился на пистолете, который она раньше сжимала. Было что-то обыденное и слишком оцепенелое в том, как она отошла от Бенито.
— Бьянка, любимая…
Она не остановилась. Мы все видели, как она подошла к пистолету, взяла его и вернулась, крепко держа его.
— Какие-нибудь последние слова, отец?
— Бьянка, — я взял ее лицо и заставил посмотреть на меня. В этих прекрасных глазах отразилась печаль, тоска и боль. Я привык видеть в этом желание, мягкость… не это. — Если ты нажмешь на курок, он останется с тобой навсегда.
— Бьянка, позволь мне сделать это, — вмешался Кассио.
— Нет, — возразила она, сжимая пистолет. — Отпусти меня, Нико, — черт, я не хотел, чтобы она сделала то, о чем могла бы пожалеть. Это будет мучить ее всю оставшуюся жизнь. — Я не буду сожалеть об этом до конца своей жизни, — прошептала она, глядя на лицо отца. — Ты знаешь почему? — она не дождалась ответа. — Потому что он убил мою мать. Он убивал ее двадцать шесть лет. Пуля в черепе — это лучше, чем он заслуживает, но я соглашусь на это.
Она направила пистолет ему на череп, ее рука была уверенной и твердой. — Какие-нибудь последние слова, Бенито?
— Я твой отец, — прошипел он, глядя на дочь с какой-то болезненной преданностью.
Она наклонила голову, словно обдумывая его слова. — Может быть, но я бы все равно убила человека, который меня вырастил, за то, что он причинил боль моей матери. Биология тебя не спасет.
Алексей и Владимир отошли в сторону, уходя с линии огня. Я мог поклясться, что в глазах обоих было восхищение, когда они смотрели на мою жену.