Ничья жизнь
Шрифт:
Молодой боец проводил меня с Рей до одной из казарм, довёл до какого-то помещения, громко поименованного «актовым залом», после чего оставил нас. Сказал, что идёт искать тех, кто должен встретиться со мной и Рей, а мы пока что должны подождать…
Ну, сидим, ждём.
Как оказалось, за дверью с красивой табличкой «актовый зал» скрывалось помещение более чем скромных для таких претензий размеров. Комната, не больше школьного класса, уставленная дешёвыми пластиковыми столами и низкими стульями. На стене висит экран для проектора, повсюду развешаны плакаты на тему обращения с оружием, изображениями военной техники разных стран — похоже, что актовый
— Нда… — протянул я, окидывая печальным взглядом всё это великолепие. — Негусто…
Хотя, чего я собственно ждал? Плазменных мониторов и мягкой мебели, что ли? Ага, щазз… Не было такого никогда и не будет — мы, русские, хорошо не живём и оттого не боимся падать и подниматься…
Рей скромно притулилась на стуле у самого входа, уставившись куда-то в окно. Ожидание затягивалось, а в такой обстановке, без уже ставшего привычным плеера, я быстро начинал скучать — тут и десять минут начинают казаться вечностью… В общем, устав от просиживания на своей пятой точке, я начал бесцельно слоняться по комнате, пялясь на всё подряд, хотя разглядывать, в принципе, было особенно и нечего — плакаты с порядком сборки-разборки пистолетов и автоматов, техника натягивания противогаза и оказания первой помощи… Ничего нового, ничего интересного…
Хм. А вот это уже занятнее…
В углу обнаружились старый аккордеон и гитара, с уже изрядно обшарпанным лаковым покрытием. Добыча!..
Недолго думая, я, воровато оглядевшись по сторонам, скомуниздил струнный музыкальный инструмент и пошёл с ним к Рей. Уселся прямо на стол и начал рассматривать гитару.
Старая, потёртая и поцарапанная. Лак местами потрескался, да и в самом дереве есть трещины. Струны серебристые, новенькие… Ну-ка, попробуем, их на жёсткость… Ага, в принципе, нормально… Эх, жалко только, что я за все годы учёбы в универе и житья вместе с неплохим гитаристом в одной комнате, так и не удосужился выучить немногим больше, чем три аккорда…
Стоп. А ведь на виолончели-то я тоже играть не умею! То есть не умел раньше.
А, ну-ка попробуем пустить в дело Младшего!..
Кстати, в последнее время ловлю себя на мысли, что уже не так чётко различаю его и своё сознание — раньше всё было проще. Лишние эмоции и беспокойство — он. Пофигизм и спокойствие — я, но теперь всё изменилось… Младший стал более уверенным, а я, кажется, чуточку более нервным, и теперь уже трудновато становилось различать, где его ощущения, а где мои. По-настоящему я начинал чувствовать Младшего отдельной от себя частью, только когда приходилось пускать в ход что-то из арсенала жизни Синдзи до приезда в «Тройку».
Пальцы независимо от моей воли пробежались по струнам.
Надо же, даже почти и не расстроена — только нижние струны нужно чуток подкрутить…
Я покрутил колодки на грифе — не велика премудрость, даже в той жизни умел это делать. Нет голоса, не умею играть, зато вроде бы есть неплохой слух…
— Рей, а ты на чём-нибудь играешь? — спросил я Первую, хотя и прекрасно знал ответ.
— Да, на скрипке.
— И как, хорошо получается?
Я с интересом наблюдал, как пальцы левой руки перебегают по грифу, ставя разные аккорды. Так, это вроде бы АМ, это ДМ, а этот я уже не знаю…
— Не знаю, — неловко пожала плечами Аянами. — Я всегда играю только для себя.
— Тебе это нравится?
— Да. Что-нибудь классическое.
— Классика — это круто.
На пробу ударил пальцами по струнам.
Хм, кажись, живём, хлопцы — играть я всё-таки хоть и неважно, но могу. «El Mariachi» или «Цыганочку» я, конечно, не выдам — силёнки не те, но что-нибудь простое можно и попробовать… Вон, кореш мой — Витька Сёмин умудрялся по десять раз на дню говорить «я ещё одну песню подобрал» и играть под одну и ту же музыку абсолютно разные тексты…
Ну, значит одному из правил попаданца я всё-таки смогу последовать… Если уж не вышло с изобретением промежуточного патрона и убийством Гудериана, то можно хотя бы перепеть песни Высоцкого…
Жаль только, что я не особо люблю и ни одной наизусть не помню — вот в чём проблема.
Хотя мало ли песен, что можно спеть на войне? Вот скажем…
Младший, пользуясь моей памятью, начал подбирать аккорды — вроде бы ничего сложного там не было… Так, так… Ага, в принципе, нормально… Ну-ка, давай проигрыш!..
Пальцы ударили по струнам. Я слегка прочистил горло и начал тихонько напевать:
Белый снег, серый лед На растрескавшейся земле. Одеялом лоскутным на ней Город в дорожной петле. А над городом плывут облака, Закрывая небесный свет. А над городом — желтый дым. Городу две тысячи лет, Прожитых под светом звезды По имени Солнце…Помню, что в первый раз целиком услышал «Звезду по имени Солнце» в каком-то фильме про Чеченскую войну, где её пели едущие в поезде солдаты. До этого я её как-то слышал отрывками, но особо не нравилась, а вот тогда чем-то зацепила…
Постепенно я даже перестал тихонько мурлыкать песню под нос и запел уже в голос, а голос у меня теперь был. Пусть и по-мальчишески звонкий и высокий, но зато хоть какой-то…
Рей повернулась ко мне и начала с интересом слушать.
Эх, жалко только, что я второй куплет почти не помню, так что перейду-ка я к последнему и самому сильному:
И мы знаем, что так было всегда: Что судьбою больше любим, Кто живёт по законам другим И кому умирать молодым. Он не помнит слово «да» и слово «нет», Он не помнит ни чинов, ни имён. И способен дотянуться до звёзд, Не считая, что это сон. И упасть, опалённым звездой По имени Солнце.Чёрт, а ведь как будто бы про меня сказано! У меня свои законы и свои цели, мне плевать на величие сильных мира сего, ибо я верю, что смогу изменить этот мир к лучшему… Просто не допустив Конца света. В сериале всё зависело от Младшего и вряд ли сейчас что-то изменилось — время ещё есть, я должен успеть.
Теперь я не знаю слов «да» и «нет», ныне для меня есть только слово «надо».
Конечно, было бы обидно умиреть молодым… Но если за великую цель и ради других, то я готов! Страшно, очень страшно, но если другого выхода не будет, то…