Нежные признания
Шрифт:
«Поверни голову Фэйт, и улыбнись мне».
Его сердце замерло, когда девушка повернула голову и улыбнулась ему. Их глаза встретились. Ее улыбка постепенно погасла, и она вопрошающе подняла брови.
Значит, это правда! Он сумел просочиться в ее мозг.
Или это было совпадение?
Он должен был выяснить.
Она отворачивалась.
«Фэйт!»
Она снова повернулась и посмотрела на него.
«Дотронься до подбородка».
Он завороженно
Мужской голос за его спиной произнес:
— Вижу, вас тоже бросили. Не принимайте близко к сердцу. Мисс Мэйнард была своего рода иконой. Никто не знал, что у нее была дочь. Поклонники Мадлен всегда будут благоговеть перед дочерью их святыни.
Это был хозяин дома, мистер Хьюз. В его голосе слышалась снисходительная терпимость к женщинам, окружившим Фэйт в другом конце комнаты. Ему было около пятидесяти лет, светло-каштановые волосы начали седеть на висках. У него был безукоризненно величественный вид и немного циничный взгляд.
Джеймс сказал:
— А вы не относитесь к числу почитателей Мадлен?
— Ах нет. Я почти не знал мисс Мэйнард. Мы были едва знакомы, когда она умерла. Это первый муж моей жены был египтологом. Сэр Франклин тоже был своего рода иконой. Как вы, быть может, заметили, — он показал рукой в направлении входа в зал и фойе с артефактами из Египта, — его влияние не уменьшилось по прошествии времени.
— Так значит, ваша супруга — египтолог?
— Она заядлый египтолог. Я — один из ее новообращенных. Софи никогда бы не вышла замуж за того, кто не разделяет ее страсти к Египту.
Джеймс отвлекся на даму в другом конце комнаты, которая, похоже, встретила появление Фэйт с меньшим энтузиазмом, чем остальные. Она казалась отчужденной и даже враждебной и, наверное, ушла бы, не удержи ее сильная рука леди Коудрей.
Это было исключением из правила и вызвало интерес Джеймса.
— Кто эта женщина с оранжевыми волосами? — спросил он.
Он узнал ее: она была на той фотографии, что дала ему Фэйт.
— Ужасно, правда? Я имею в виду оранжевые волосы. — Хьюз поднял свой лорнет и посмотрел в него. — Мисс Колтрейн, как я и подумал. Да. Джейн Колтрейн. Одно время они с Мадлен были близкими подругами, как я слышал, но потом поссорились. Ни я, ни кто другой не знает, из-за чего была ссора. Они не распространялись. О, вижу, профессор Марш направляется к пюпитру — это знак для меня и мне подобных филистимлян [11] удалиться в библиотеку и подкрепиться чем-нибудь более основательным, чем шампанское. Я слышал эту лекцию столько раз, что уже сам могу ее прочесть. Хотите присоединиться к нам?
11
Здесь: пришлые. (Примеч. ред.).
Джеймс улыбнулся.
— Возможно, в другой раз. Мне было велено вести
Хьюз засмеялся.
— На вид они сама невинность, не так ли? Но поверьте мне, когда лекция закончится, начнут появляться колкости. Мой вам совет: не открывайте рот и не высказывайте своего мнения, если толком не знаете, о чем говорите. — Он повернулся, чтобы уйти. — Предложение все еще в силе.
Джеймс улыбнулся и покачал головой.
Хьюз направился к выходу, а Джеймс посмотрел в сторону беседующих женщин. Группка вокруг Фэйт начала рассеиваться. Девушка, казалось, ожила. Может быть, это из-за осенних оттенков ее наряда она казалась такой энергичной. Он не думал, что кто-нибудь из Сент-Уинифред узнал бы консервативную мисс Макбрайд в этой прелестной живой женщине, приковавшей к себе всеобщее внимание.
Зарождающаяся на его лице улыбка исчезла, когда Фэйт оказалась лицом к лицу с рыжеволосым джентльменом, преградившим ей путь. Он явно собирался что-то сказать. Джеймс посмотрел на Фэйт. Было видно, что ее взволновала эта встреча. К джентльмену присоединился еще один, затем еще.
Натянув на лицо улыбку, Джеймс направился к ним. Взглянув на него, поклонники Фэйт быстро разошлись. Путь был расчищен, и Фэйт подошла к Джеймсу.
— Кто этот джентльмен, с которым ты разговаривала? — спросил он нарочито веселым тоном. — Тот, который с рыжими волосами?
Ее голос по-прежнему был веселым:
— Кажется, он какой-то племянник миссис Хьюз. Давай займем наши места? Лекция вот-вот начнется.
Джеймс не был удовлетворен ее ответом, но не имел возможности прозондировать почву, потому что Фэйт стала перечислять людей, которых встретила.
— Мне удалось сопоставить лица с инициалами в мамином дневнике. Дама с ярко-рыжими волосами? Это Джейн Колтрейн, а джентльмен рядом с ней — это ее брат, Лоуренс Колтрейн. По словам леди Коудрей, моя мама из-за чего-то поссорилась с Джейн, но это было задолго до того, как они отправились в ту, последнюю, поездку в Египет.
— Интересно, из-за чего они поссорились? — сказал Джеймс.
— Либо никто не знает, либо они очень осмотрительны.
— Осмотрительны? — Он вскинул бровь. — Эта толпа не скажет тебе спасибо за то, что ты называешь их осторожными. Им нравится считать себя эксцентричными. Нет, они не осмотрительные — они эгоцентристы. Я понял это, послушав их разговоры, пока здесь бродил.
Раздражительность исчезла с лица Фэйт, и она вздохнула.
— В твоих словах что-то есть, но не поэтому они не доверяют посторонним. А мы посторонние, Джеймс.
Они нашли места в конце последнего ряда и сели.
— Ну, ты выяснила, что произошло с чемоданом твоей мамы? — наконец спросил Джеймс.
— Кажется, никто не посчитал это важным. По словам леди Коудрей, чемоданы теряются постоянно. Их забывают дома или на кораблях либо их крадут. После стольких лет никто уже и о себе не вспомнит, что потерял и где.
Он сурово сказал:
— Готов поспорить, что кто-то помнит, но не говорит. Может быть, даже кто-то из присутствующих.
Фэйт скептически посмотрела на него.