Нежность

Монтейро Марианна

– Знаешь, мне Альберто многое рассказывал о том, как вы живете. Он обижен на тебя за то, что ты предпочитаешь по вечерам общество Хосе.

– Но, милая мамочка, по вечерам Альберто просто-напросто должен спать. Мы с Хосе укладываем его и после этого занимаемся своими делами.

– Все-таки, я попрошу тебя, будь с ним поласковей! Ведь это ребенок! Это мой единственный внук!

– Пока единственный, – Валентина старалась перевести разговор в шутку.

Однажды вечером Хосе расстилал постель. Альберто уже спал,

по крайней мере, молодые родители думали, что он спит.

Тонкая ночная рубашка подчеркивала беременность Валентины.

– И все-таки как нам повезло! – Она стояла у зеркала и расчесывала щеткой волосы. – Я все не могу привыкнуть, что мы с тобой живем в таком прекрасном доме.

– Тоже мне роскошь нашла. Разве может быть роскошным жилище обычного преподавателя университета! – Муж словно поддразнивал ее.

– Лично меня этот дом вполне устраивает!

Глядя прямо в глаза мужу, Валентина приблизилась к нему, положила руки на плечи Хосе и заставила его сесть на постель.

– Милый, особенно мне нравится, что комната нашего сына так далеко от спальни, – сказала она, опускаясь к мужу на колени и кладя голову ему на плечо.

– Я вообще-то устал сегодня, – пробормотал Хосе, но не стал отстраняться.

– Я прибавлю тебе силы… – томно произнесла Валентина и легонько толкнула мужа.

Хосе откинулся на спину. Прямо над ним сверкали, как две звезды, глаза жены.

– Послушай, дорогая… Тебе не вредна такая поза?

– Если мне будет неудобно, я изменю ее, – отозвалась Валентина. – Не беспокойся, дорогой… Все будет хорошо.

Хосе улыбнулся в ответ и потянулся к лампе.

Щелкнул выключатель. Резкий электрический свет сменился мягким лунным, придав всему призрачные очертания.

– Как красиво! – восхищенно протянула Валентина.

Хосе казалось, что луна отражается в глазах его жены.

– Да-а… Красиво… Я вижу перед собой две луны… Я еще никогда не видел такой красоты…

– Две луны? Дорогой, да что с тобой происходит?

– Они отражаются в твоих глазах…

– Ты становишься поэтом! – воскликнула Валентина.

– И ты это заметила после стольких лет, прожитых со мной? Каждый филолог немного поэт…

– Кстати, я не просто так напомнила, что комната сына находится далеко… Я хочу, чтобы ты свои стихи читал мне во весь голос. Хоть каждую ночь!..

– Да? – воскликнул Хосе. – Тогда начнем… – и продолжил неожиданно громко: – Я так люблю, дорогая, когда в глазах твоих сияет луна!

– Ну, не так громко! – Валентина прижала ладонь к губам мужа. – Тихо-о-о… – добавила она шепотом.

Хосе уткнулся носом в волосы возле уха жены и стал дыханием щекотать ее кожу.

– О, Хосе… – услышал он жаркий шепот. – Ты меня так заводишь… И как тебе это удается?

– А думаешь, я знаю? – смущенно отозвался муж. – У меня это получается само собой…

Он осторожно начал расстегивать пуговки ночной

рубашки жены.

– Подожди, Хосе… Подожди… – Валентина неожиданно отстранилась. – Я должна посмотреть, как там Альберто.

– Да что такое? Ничего с ним не случится! – Хосе был недоволен.

– Я скоро…

Валентина прошлепала босиком в коридор, пересекла гостиную, приблизилась к комнате сына и заглянула внутрь.

Альберто сладко посапывал во сне.

Валентина осторожно прикрыла дверь и вернулась к мужу.

– Ну что? – спросил Хосе. – Кто был прав – я или твои предчувствия?

– Твои предчувствия… – призналась Валентина и забралась к мужу под одеяло. – Согрей меня, пожалуйста… Что-то я продрогла, пока ходила в детскую.

– Между прочим, я знаю один замечательный способ, чтобы согреться… – шепотом сообщил Хосе на ухо жене.

– Да-а? – Валентина сделала вид, что заинтересовалась.

– Большинство людей, чтобы согреться, натягивают на себя тысячу разных теплых вещей. Но мой способ проще и оригинальней. Для того, чтобы согреться, следует снять с себя все и прижаться так тесно, как только это возможно, друг к другу.

Валентина хихикнула.

– Какой ты у меня хитрец… – прошептала она и крепко прижалась к мужу.

Хосе схватил ее за руку.

– Ты мне зубы не заговаривай. Отвечай быстрее, чей способ тебе больше нравится? Мой или тех безмозглых тысяч людей?

– Конечно же, твой, – засмеялась жена. – Правда, твой немного рискованный. Но я с удовольствием рискну вместе с тобой…

8

Как быстро летело время!

Второго сына Валентина назвала Энрико.

Когда Вероника в первый раз говорила с дочерью после родов, Валентина заметила:

– Мама, ты совершенно напрасно волнуешься о моем состоянии. Я чувствую себя хорошо. У меня такое ощущение, что я могу произвести на свет еще примерно с десяток таких же веселых, румяных мальчиков, как Альберто и Энрико. Гораздо больше меня волнует твое настроение… Как ты чувствуешь себя в роли двукратной бабушки?

– Двукратной бабушки? – удивленно переспросила Вероника. – Ну и слово ты для меня подыскала!

– Это Хосе придумал, – с гордостью за мужа пояснила дочь. – Он у меня в последнее время занимается сочинением стихов и балует меня своими перлами.

– Двукратная бабушка… – еще раз вздохнув, повторила Вероника. – Не сказала бы, что это приятно слышать, но звучит достаточно оригинально.

Вероника заверила дочь, что чувствует себя прекрасно. Это и в самом деле было так.

Хотя Рауль Сикейрос время от времени продолжал посещать ее, и хотя толстый Федерико Сольес все еще составлял Раулю компанию, Вероника «для налаживания добрососедских отношений» несколько раз побывала в ресторане с Габриэлем Альварадо. Но дальше этого дело не зашло.