Нежелательные элементы
Шрифт:
Когда подошел Деон, обычно ровный голос декана звенел на самых высоких нотах:
— Послушайте, Мак, этот человек выпускник вашего университета! И если с его лекцией здесь будет что-нибудь не так, я обещаю, что вы сегодня же получите уведомление о моей отставке. Это университетская клиника, черт побери, а не ваш чертов оперный театр «только-для-белых»! Объясняйтесь со своим начальством сами, если хотите. А я положительно…
Он перехватил ледяной взгляд Глива, который что-то показывал
Глив, оставив группу у лифта, с распростертыми объятиями заторопился навстречу вышедшим из коридора профессорам, старательно изображая на лице гостеприимную улыбку.
— Здравствуйте, профессор Дэвидс, — произнес он тепло. — Приятно видеть вас здесь. Очень любезно с вашей стороны уделить нам время. Прошу извинить, что не показал вам клинику, но дела… м-м… надо было все подготовить к вашей лекции. Спасибо, что заняли гостя, Джим.
— Мне было только приятно, — сказал Мартин.
— О, Деон, — продолжал Глив, — как хорошо, что вы пришли. Вы уже знакомы, не так ли?
— Да, — отвечал Деон.
— Позвольте представить вас остальным, профессор Дэвидс.
Глив суетился, а Филипп переходил рядом с ним, от одного к другому, высокий, со спокойной улыбкой, сквозь которую, впрочем, проглядывала легкая усмешка. Деон подумал: неужели и он тоже слышал, что сказал декан?
Профессор Снаймен оживленно закивал, обмениваясь с Филиппом рукопожатиями.
— Дэвидс. Я помню вас. Середина пятидесятых, а?
— Я кончил в пятьдесят четвертом.
Старик продолжал кивать.
— Ну конечно, я прекрасно всех помню. Вы были у нас среди первых.
Филипп Дэвидс добродушно улыбнулся ему и с той же улыбкой оглядел просторный вестибюль.
— Вот уж никак не ожидал, что снова буду здесь, — сказал он.
Никто из белых ничего на это не сказал.
Зажглась кнопка лифта, и прозвенел звонок. Стальные дверцы с лязгом раздвинулись. Профессор Глив рванулся вперед, поставил ногу, чтоб они не закрылись.
— Джентльмены! — воззвал он, обращаясь к стоявшим у лифта. — Прошу вас, джентльмены…
Они всей группой двинулись к лифту, но у дверей замешкались, вежливо пропуская друг друга; Деон не выдержал и, решительно подтолкнув Филиппа, заставил его первым войти в лифт. Глив так и расплылся от удовольствия, благодушно кивая направо и налево, он вошел последним и прижался в уголок — подальше от панели с кнопками.
— Четвертый этаж, — весело возвестил Робби и кулаком надавил на кнопку. — Пиявки и водные процедуры!
Ему ответили принужденным смешком. На четвертом этаже размещались отделения гематологии и урологическое. Робби был записным паяцем — ему спускали даже плоские шутки.
Снова лязгнули двери, на этот раз
— Боюсь, профессор Дэвидс, вас ждет одно маленькое испытаньице, — заговорил Глив доверительным полушепотом, словно стесняясь тою, что их могут услышать. — Пресса, как и следовало ожидать. Они пронюхали, конечно, о вашем приезде, и нам ничего не оставалось, как согласиться на небольшую пресс-конференцию, если вы ничего не имеете против.
На лице д-ра Малколма тотчас появилось выражение загнанного зверя. Директор питал глубокое недоверие к журналистам и фоторепортерам, он их просто боялся.
Глив заметил, как изменилось лицо д-ра Малколма, и ледяным тоном сказал:
— Вы были своевременно предупреждены, Мак.
— Я знаю, — проворчал д-р Малколм, но ему от этого было явно не легче.
— Вообще-то говоря, — продолжал Глив, испытывая злорадное удовольствие от сознания, что нашел способ пустить директору шпильку, — событие как раз из тех, за которыми гоняются эти ребята, разве нет? — И добавил, словно читая воображаемые заголовки: — «Цветной врач, ныне всемирно известный ученый-генетик, возвращается читать лекции в свою alma mater».
Деона передернуло. Глив слыл человеком, способным яростно защищать своих друзей и свое дело, но тактичностью он никогда не отличался. Малколм залился краской. Деон скосил глава на Филиппа, стоявшего рядом с ним. Широкоскулое лицо его было бесстрастно.
А он тоже похудел, подумал Деон. И волосы серебрятся, и вообще сдал, явно сдал. Вот так — все воображаешь себя юным, и вдруг голос из прошлого объявляет: ты уже стар.
Старина Филипп! Сколько же времени прошло? Деон почувствовал неожиданный прилив симпатии и теплого чувства к нему и, не сдержав порыва, дружески похлопал стоявшего рядом с ним долговязого человека по спине.
— Я рад, что вы вернулись, — сказал он.
Филипп повернул голову, посмотрел на Деона, и морщинки побежали вокруг его глаз.
— И я рад, что вернулся, — сказал он.
Лифт тряхнуло, и он резко остановился; двери раздвинулись. Выходили, строго придерживаясь протокола — гость впереди, так, все правильно, профессор Глив на нравах хозяина замыкает шествие.
Филипп остановился, и взгляд его скользнул вокруг.
— Ничего не изменилось. — Он посмотрел на стены, окрашенные кремовой краской. — Даже краска старая, — сказал он.