Нежелательные элементы
Шрифт:
Филипп посмотрел на него, улыбнулся.
— Совершенно верно. Отсюда я уехал в Эдинбург, если вы помните. Затем провел год во Франции, ну и наконец, работал в Канаде.
Мартин рассек реберные хрящи с обеих сторон и теперь высвобождал грудину.
— …очевидные признаки недавней операции: фибринозный экссудат в полости перикарда, — поведал он в микрофон.
— Но, насколько я понимаю, сегодняшняя ваша лекция будет о генетике, — сказал Деон, остро сознавая, как фальшиво и безучастно прозвучал голос.
— Да. — Филипп, казалось, и не замечал
— Уверен. Но я буквально связан по рукам этой малышкой, которую мы оперировали сегодня. — Деон пожал плечами и сделал неопределенный жест, как бы говоря, что сожалеет.
Эта их встреча — ошибка. Он заранее решил, что не пойдет на лекцию Филиппа, — пошлет вместо себя Робби, а сам не пойдет. А теперь, лицом к лицу с Филиппом, искать отговорки было трудно. Тем более что Филипп был явно рад встрече с ним. Неужели он забыл?
Деона выручил Мартин, поманивший его.
— Вот мы и подошли к предмету, — возвестил он. — Сердце и легкие.
Деон, встав рядом с патологоанатомом, тупо уставился в разверстую грудную клетку — она зияла пустотой. Сердце лежало на деревянном столике, поставленном в ногах у трупа. Последний раз, когда Деон видел его, оно билось ритмично, неся жизнь телу, которое вмещало его. Теперь оно было недвижно, и вся его, Деона, работа, чтобы спасти ребенка, оказалась тщетной.
Мартин отсек сердце от легких и надрезом вскрыл околосердечную сумку. Он обнажил правое предсердие, смыв с него струйкой воды из тоненького резинового шланга темную венозную кровь. Изучая перегородку между предсердиями и шов на ней, наложенный Деоном, он диктовал для записи на магнитофонную ленту:
— На шве дефектов не обнаружено.
Ножницами он разрезал трехстворчатый клапан до правого желудочка, затем, идя вдоль перегородки, сделал разрез до верхушки сердца, обнажив полость правого желудочка.
— Пластик наложен на месте дефекта межжелудочковой перегородки сердца и по линии тракта правого желудочка. Повреждений нет.
Он снова пустил струйку воды, целя между мышечным пучком и перегородкой, и на лице его появилось радостное и в то же время извиняющееся выражение. Он повернулся к Деону.
— Вот и дефект — и пресерьезный.
Деон смотрел, не веря собственным глазам. Этого не могло быть, это невозможно.
— Второй дефект межжелудочковой перегородки просматривается ниже, в мышечной перегородке, — продиктовал Мартин в микрофон, все еще не сводя глаз с Деона. — Не закрыт. Размером приблизительно…
— Господи Иисусе, я пропустил его! — выкрикнул Деон. — Как, черт меня побери, я мог его пропустить?
Мартин отвел руки в перчатках, чтобы он мог лучше видеть.
— Это вам объясняет что-нибудь?
Деон угрюмо кивнул.
— Ja. [2] И это объясняет, почему давление в легочной артерии не падало, оставаясь и после операции
— Ничего, если все остальное закончит Иннес? — И Мартин кивнул африканцу. — Достаточно, Уильям. Объясните, пожалуйста, все доктору Иннесу, когда он вернется.
2
Да (африкаанс).
Он пошел к умывальнику в другой конец зала, на ходу стягивая перчатки. Деон с Филиппом остались у тела ребенка.
Деон снова покачал головой.
— Такая осечка!
— Один из профессоров у Мак-Гилла имел обыкновение говорить студентам: «Хотите играть во взрослые игры — будьте готовы получать синяки…», — через некоторое время произнес Филипп. Он сказал это мягко, и Деон ответил ему вымученной улыбкой.
— А ведь я еще подумал, почему кровь из левого желудочка сочится венозная? И ничего не сделал — только подумал. А она и шла венозная все время потому, что сочилась здесь. Ах ты господи, ну должен же я был сообразить: раз происходит что-то необычное, надо найти этому объяснение. Я должен был догадаться, что есть еще один дефект.
— Его скрывала мышца.
— Все равно обязан был посмотреть. Тогда я бы не пропустил…
Филипп подумал, сказал рассудительно:
— Нет. Тогда бы, пожалуй, нет.
Это честное суждение прозвучало неожиданно и в то же время было так характерно для того Филиппа, которого Деон знал двадцать лет назад, что он невольно улыбнулся. И вдруг спросил:
— Ваша лекция, когда она начинается?
Филипп поискал глазами часы на стене.
— Через пятнадцать минут.
— Мне хотелось бы послушать. Но сначала придется позвонить. — Он тоже бросил взгляд на часы.
— Я был бы рад вас видеть, — сказал Филипп Дэвидс.
Комиссия, назначенная для встречи, в полном составе выстроилась в вестибюле у лифтов. Деон увидел собравшихся, когда шел назад по коридору чуть впереди Филиппа и Мартина; теперь, подумал он, было бы просто невежливо шмыгнуть на лестницу обычным путем. Придется смириться и подняться в лифте вместе со всеми.
Тем, кто стоял у лифтов, не удалось скрыть настроение враждебной напряженности на лицах; та неестественность, с какой они все держались, сразу же насторожила Деона, и он с любопытством искал причину — первый раз он видел их такими.
Старина Снаймен, обычно дерзкий и подвижный, как белка, делал вид, будто все это его не касается. Д-р Малколм, директор клиники, выглядел, напротив, возбужденным и всем своим видом показывал, что зол как черт. Декан, профессор Левин, и профессор Глив, заведующий кафедрой генетики, разговаривали с Малколмом. Робби Робертсон, с заметно поредевшей на висках рыжей шевелюрой, нахально скалил зубы, радуясь сложному положению, в которое попал г-н директор.