Нежелательные элементы
Шрифт:
Дэниел Якоб Альберт Лабушань, восемнадцать лет. Кому придет в голову в его годы кончать жизнь самоубийством, выпалив себе в живот? Только Дэниел Якоб Альберт мог на это ответить.
Ну, а если они хотят получить ответ, следовало поторапливаться. Деон посмотрел на анестезиолога.
Солли Моррис (маска скрывает лицо, но не черты человека. Ярко выраженный семитский тип. Приземистый, сильное тело боксера-тяжеловеса, черные волосы на руках) спокойно работал у своих приборов в изголовье каталки, занятый только ими, словно никого другого, кроме него, и не было в комнате. Он мурлыкал себе под нос,
Один вид Билла, когда он входил в операционную, мог нагнать страху на кого угодно. Но все его волнение как рукой снимало в ту минуту, когда он подходил к столу. Деон знал, что это умелый хладнокровный хирург, и восхищался его мастерством.
Старина Снаймен вертелся вокруг да около, показывая всем своим видом, что он здесь не более чей гость, и вроде бы не замечал, как все расступаются перед ним. Но от его глаз не ускользала ни одна мелочь.
— Как вы находите, сэр? — спросил Беннетт.
Профессор жестом дал понять, что считает вопрос неуместным.
— Для меня ваше мнение имеет большое значение, — настаивал Беннетт.
Снаймен отбросил наигранное безразличие, как скинул бы испачканный после операции халат. Он сделал шаг вперед и наклонился над больным. Солли Моррис прикрепил к носу больного кусочком пластыря трубку для внутритрахеальной вентиляции, продолжая при этом мурлыкать.
Профессор Снаймен выпрямился, упершись рукой в поясницу, словно это движение стоило ему усилий. Потом ткнул двумя пальцами в свой круглый живот, скрытый хорошо сшитым черным костюмом.
— Так вы говорите, входное отверстие здесь, между десятым и одиннадцатым ребром?
— Да, сэр.
Снаймен провел линию слева направо по своему вечернему костюму.
— А выходное здесь, да? — Он похлопал себя справа. — И не исключено поражение селезенки, желудка, поперечноободочной и тонкой кишки и один бог знает чего еще?
Беннетт кивнул, ухитрившись, однако, и кивку придать почтительность.
— Не думаю, чтобы она прошла по прямой, сэр. Юноша жаловался на потерю чувствительности в ноге. Я склонен предположить, он пытался целить себе в сердце, однако пуля задела позвоночник и отклонилась вверх и правее.
Профессор Снаймен, упершись правым локтем в левую руку, задумчиво покусывал кожу между большим и указательным пальцами.
— Гм-м.
Но это была минутная задумчивость, руки тотчас возвратились в обычное рабочее положение.
— Все это вы ведь только предполагаете. Надо лезть внутрь и убеждаться.
Хлопнули створки двери, и в комнату вошла, почти вбежала коридорная сестра. Она так и замерла на месте, когда увидела Снаймена, да еще воззрившегося на нее. Он только кивнул в ответ на ее смущенное приветствие.
Сестра поманила Беннетта.
— Е-1 вызывает, доктор. У них
— Не раньше, чем управимся здесь, — сказал Беннетт. Но тут же, насупившись, взмахнул рукой. — Нет, конечно, подождите. — В нем явно победило желание произвести впечатление на профессора. За линзами очков, в которых отражался электрический свет, не видно было глаз. — Билл, не посмотрите ли вы его? — И не дожидаясь согласия: — Тогда мне понадобится здесь еще пара рук. Сестра, кто у нас там на подмене?
Снаймен дипломатично кашлянул.
— Одну минуту, сестра.
Женщина замерла, уже взявшись за ручку двери, — вся готовность и исполнительность.
— Я помогу вам здесь, Тим, — сказал Снаймен Беннетту. — Операция ведь может потребовать времени.
— Вы так добры, сэр. — Теперь решил поломаться Беннетт. — Но право же, вам не стоит беспокоиться. Мы бы и сами справились. Но если вы так любезны… Это была бы такая честь для меня…
— Ладно, — бросил Снаймен.
Условности были соблюдены: пора кончать с реверансами. Теперь ему хотелось, не теряя времени, приступить к делу. Он отослал сестру движением руки и повернулся к анестезиологу.
— Как там у вас, Солли?
Моррис что-то подкрутил, посмотрел на стрелки приборов. Кивнул.
— Порядок. Я готов.
Снаймен кинулся к дверям.
— Только переоденусь, — бросил он Беннетту через плечо. — Можете начинать. Значит, разрез по средней линии.
— Понятно, — сказал Беннетт; ему уже не терпелось приступить к делу. И тут же, как из пулемета, стал сыпать приказаниями, по большей части ненужными — их просто пропускали мимо ушей.
Деон помог Солли Моррису передвинуть аппараты и капельницы, пока санитары везли каталку по коридору и через двойные двери операционной В. За услуги Солли наградил его кивком и подмигнул. Он всегда старался обходиться минимумом слов.
Сестры уже склонились над больным, и, пока они делали последние приготовления, Деон решил оглядеться. Он все это видел много раз еще студентом и достаточно часто за последние четыре месяца сам принимал участие в операциях, и тем не менее всегда волновался, пульс у него начинал биться учащенно, дыхание перехватывало. Ему казалось, что все делается черт знает как медленно, что люди без толку бродят, как тени. Но дело шло своим чередом — люди работали быстро и четко. Санитары перенесли больного на стол и убрали каталку. Вокруг него с помощью зеленой ткани была обозначена стерильная зона. Операционная сестра расставила подносы с инструментами, другая — уже что-то записывала, остальные сновали туда-сюда.
Открылась дверь из умывальной, и вошла коридорная сестра, бросив на Деона укоризненный взгляд. Позади нее Беннетт мыл руки. Пора было пошевеливаться, не то он снова начнет иронизировать.
Они молча мыли руки у соседних умывальников. Беннетт старательно смыл пену и локтем закрыл кран. Сестра стояла рядом, ждала, когда можно будет полить ему руки спиртом.
Деон тщательно тер ногти щеткой, тянул время — скорей бы уж Беннетт уходил. Умывальная была тесная, и втроем тут просто не повернуться, а Деону не хотелось больше нарываться на колкости. Беннетту надели перчатки.