Нежелательные элементы
Шрифт:
— Сколько влили ему крови?
Деон скинул куртку, расстегнул рубашку.
— Три пинты, сэр. Сейчас вливают четвертую.
— У него сильное кровотечение. Полагаю, вы заказали еще?
Тон был резкий, излишне высокомерный, и Десна это задело. Он что, воображает, что вокруг него ослы?
Деон лишь сухо кивнул.
Беннетт скакал на одной ноге, целясь другой попасть в белую льняную штанину. Он показал головой в сторону двери.
— А Билл готов?
— Он с больным, — отвечал Деон.
— А как малый?
— Кровь принял нормально. Периферический пульс в порядке.
— Кровяное
— Было девяносто на шестьдесят, когда я уходил.
Беннетт откашлялся, прочищая горло. Застегнул пуговицы на брюках и молча сунул ноги в туфли.
Явно не в его правилах было делиться своими соображениями. «Ладно, пошел ты знаешь куда…» — сказал про себя Деон.
Он быстро разделся и стал под холодный душ, наслаждаясь его ледяной, захватывающей дух свежестью. Затем закрутил кран и тщательно растер себя полотенцем. Все, теперь он в форме, и голова опять стала свежей. Он начал одеваться.
Беннетт аккуратно вешал костюм в шкафчик.
— Пошевеливайтесь, — бросил он, не поднимая головы. — Я не собираюсь торчать здесь до утра.
Деон прикусил язык, сдержав готовую сорваться дерзость. Он остыл не сразу — у него еще долго ходили желваки, хоть он и молчал. Он прошел мимо Беннетта и из стопки стерильной одежды в стенном шкафу выбрал все, что нужно.
В дверь несмело просунулась чья-то голова. За толстыми линзами очков моргали глазки, однако хищный нос как бы предостерегал, что доверять этой нарочитой застенчивости нельзя.
— Хелло, мальчики, — произнес профессор Снаймен.
Он открыл дверь и вошел в раздевалку. На нем был вечерний костюм, как всегда с иголочки, черный галстук бабочкой завязан безупречно и точно посредине.
— Добрый вечер, сэр, — хором отвечали Беннетт и Деон.
Профессор Снаймен небрежно провел рукой по одежде, будто извиняясь за свой вечерний костюм: условности, знаете ли.
— Вечные официальные обеды, — сказал он с коротеньким смешком. — По счастью, сегодняшний не слишком затянулся, вот я и надумал заскочить в В-1 взглянуть на один сложный случай. — Он помолчал, а потом спросил этаким безразличным тоном, который все равно никого не обманул: — Ну, а вас что привело сюда на ночь глядя, Тим?
Деон отвернулся и, скрывая улыбку, стал натягивать через голову спецовку. Все знали, что старик считал операционную своим единоличным владением и ревностно относился ко всякому, кто нарушал его неприкосновенность, даже если это был его собственный персонал. Тем не менее он всегда делал вид, будто ему надо испросить разрешение на то, чтобы присутствовать в операционной, и он крайне признателен дежурному хирургу за оказанное доверие.
— Пулевое ранение, сэр, — доложил Беннетт. — Кажется, задета печень. Не исключено повреждение позвоночника. — После тщательно рассчитанной паузы он быстро добавил, словно эта счастливая мысль только что пришла ему в голову: — Вы не могли бы посмотреть, сэр?
Снаймен еще какое-то время поломался, а Беннетт с улыбкой уже распахнул перед ним дверь. Старик вышел — звук его решительных шагов приглушали зеленые матерчатые тапочки, надетые прямо на вечерние туфли. Беннетт, все еще придерживая дверь, повернул голову к Деону, поднял брови и изобразил на лице покорное смирение.
— Буду признателен, если вы выкроите время
Деон почувствовал, что от гнева у него запылало лицо. Но как и минуту назад, он усилием воли заставил себя сдержаться: нет, он на это не клюнет. Он нагнулся, заправил брюки в белые операционные бахилы. Подожди, педераст ты этакий, пообещал он Беннетту, это «подожди» он отнес и к себе. Придет и твой день.
Снаймен — стройный, весь в черном (черт, а ведь черное в больнице и вправду неприлично, мелькнуло в голове Деона) — шел, подпрыгивая как на пружинах; Беннетт, почтительно склонив к нему голову, шагал рядом; еще мгновение — и они скрылись в предоперационной.
Деон поспешил за ними, задержавшись лишь за тем, чтобы взять шапочку, маску и надеть их, заученными движениями он на ходу завязал тесемки.
Больной лежал на каталке, подготовленный к операции, уже под наркозом. Деон окинул его взглядом и тут же отчетливо представил себе всю историю, точно увидел перед собой его личную карточку.
Дэниел Якоб Альберт Лабушань, возраст: восемнадцать лет. Занятие: ученик механика по двигателям. Жалобы: пулевое ранение в верхней части брюшной полости; самопричиненное; несчастный случай (?).
В карточке ничего не было сказано о безумных глазах отца, когда он рассказывал, запинаясь, как все случилось, снова и снова, повторяя всем, кто готов был слушать. У него осталась старая армейская «ли-метфорд», понимаете, винтовка такая, и он держал ее, понимаете, в шкафу, в гардеробе — она валялась там с незапамятных времен; нет, разрешения на нее у него не было, но он и не дотрагивался до нее — просто она лежала в гардеробе с коробкой патронов, ну, раз в году он вынимал ее, чтоб почистить и смазать. Когда Дэнни был еще совсем несмышленышем, ох, ему лет пять тогда было, мальчика застали с этой штукой — ребенок нашел ее и решил с ней поиграть; он, конечно, задал ему трепку, да, выпорол его как следует, чтоб другой раз неповадно было, и не зря, потому как никогда больше Дэнни не притрагивался к этой винтовке, никогда, а тут вечером они с женой сидели слушали радио — они живут в Бельвиле, понимаете, и из дому редко когда выбираются… так вот, они сидели в шезлонгах и слушали по радио пьесу, они думали, Дэнни у себя в комнате, а потом услышали выстрел.
Он беспомощно переводил взгляд с Билла дю Туа на Деона и на палатную сестру, но старательно отводил глаза от неподвижного тела с лицом без кровинки на каталке рядом.
— Он выживет, доктор? — все спрашивал он. — Выживет?
Билл дю Туа коротко кивнул.
— Сделаем все, что можем.
Мужчина повернул к нему лицо и тоже кивнул, но сам не верил, его совсем не успокоили эти слова.
Это же старая армейская винтовка калибра.303, снова и снова повторял он, и Дэнни к ней не притрагивался с тех самых пор, когда однажды, совсем несмышленышем… Дэнни рос хорошим мальчиком, послушным и так старался в школе, хотя не все у него шло гладко — не каждому бог дал способности. Он никогда не доставлял им никаких неприятностей, не курил, не гулял с девушками и все такое, знаете. Произошел несчастный случай, правда? Ничего другого и быть не может. Просто несчастный случай, правда?