Неземное тело
Шрифт:
В сущности, глобальными изысканиями занимается Медведь, но пока что никаких сообщений от него не поступало. Может быть, ему удастся наткнуться на что-то реальное? Иван имеет дело с фактами, а в ее распоряжении до сих пор одни слухи. Впрочем, как говорит Корнеев, если есть дым, значит, где-то валяется окурок. «Этот окурок нам нужно найти и затоптать», — подвела она черту под своими рассуждениями.
— Если все пойдет по плану, — переключилась между тем Лена на свои собственные проблемы, — Николай закончит
— Будете рекламировать товар?
— В том числе, — согласилась она. — Однако Коля работает не только ради денег. Ему нравится приводить в порядок старые дома или делать что-нибудь совершенно потрясающее из новых. Впрочем, вы сами увидите!
— Вы давно женаты? — спросила Лайма, тронутая ее горячностью.
— Недавно. У Коли уже был один брак. И дети есть. Мы с ним сошлись, потому что родственные души. Я тоже занимаюсь дизайном, только компьютерным.
«Так, — подумала Лайма. — Если она хоть что-то понимает в этих ящиках, к Корнееву ее лучше не подпускать».
— Наверное, вы уже давно сюда переехали? — закинула удочку Лайма. — Все-таки отделка дома — дело не быстрое…
— Нет, недавно. Коля сначала бывал тут наездами, и только когда потеплело, переехал совсем. А я пару недель как подтянулась.
— А про черных людей вы слышали? — не удержалась и спросила Лайма. — Они как-будто прячутся в развалинах.
— Боже мой, это полная ерунда! — засмеялась Лена. — Мы с Колей ходили в те развалины — ничего особенного. Похоже, что раньше там был санаторий. А потом с ним что-то случилось…
«Интересно, что? — подумала Лайма с опаской. — Может быть, в санатории стали происходить странные вещи и его эвакуировали? Или однажды в полнолуние в сторону болота ушел весь обслуживающий персонал? Боже, какая чепуха лезет в голову. Это все Лейтер виноват с его книгами».
Распрощавшись с Леной Дюниной, Лайма отправилась домой, воображая, что сейчас увидит Анисимова в поту. Он мог бы вызвать строителей и покончить с неприятным делом без шума и пыли. Но нет, этот интеллигент паршивый предпочитает строить забор своими руками! Если мужчина загорелся какой-то идеей, он превращается в танк.
Лайма уже подходила к своему участку, когда рядом скрипнула калитка и из нее выглянул Олег Бабушкин. Был он все такой же небритый и обрюзгший, но на этот раз оделся в спортивный костюм с металлической искрой.
— Эй! — позвал он заговорщическим тоном. — Как вас там — Лайма? Идите сюда.
Обернувшись, она некоторое время смотрела на него, раздумывая, как поступить. Может, он зовет ее, чтобы сказать какую-нибудь гадость? За ним, судя по всему, не заржавеет.
— Зачем? — с подозрением спросила она.
— Идите, говорю! Не пожалеете. Да не пугайтесь, я приглашаю по-джентльменски.
Лайма пожала плечами
— Извините, что я вам нахамил, — сказал Бабушкин, когда она подошла, и протянул руку. — Был слегка не в себе. Хочу помириться.
— Я не обиделась, — ответила Лайма и позволила потрясти свою ладонь, утонувшую в большой лапище.
— Хотите покурить? — спросил Бабушкин и отступил в сторону, приглашая ее войти.
— А ваша собака меня не укусит?
— Кто, Арчи? — хозяин рассмеялся. — Арчи не кусается. Ему вообще по фигу, кто ко мне приходит. Он только на Гракова реагирует, потому что тот его деликатесами кормит.
Лайма вошла вслед за Бабушкиным во двор его дома и тотчас увидела Арчи, который валялся на садовой дорожке.
— У нас, между прочим, чужие, — сообщил ему хозяин.
Арчи поднял глаза, посмотрел на Лайму и пару раз стукнул хвостом о землю. Она рассмеялась:
— Впервые вижу столь индифферентного пса! Почему он у вас такой тощий?
— Давай без «выканья», — предложил Бабушкин. — Ты вдова, я вдовец, чего чиниться?
— А дети у вас… у тебя есть? — спросила Лайма. — До сих пор поблизости я не видела ни одного ребенка. Иногда пролетают какие-то на велосипедах, но ясно, что они с другого конца поселка или вообще из деревни.
— У меня есть дети. Только они уже выросли, им со мной лето проводить в облом. Они так мне и сказали — в облом! Представляешь?
Бабушкин достал из кармана портсигар и торжественно его открыл. Там лежали аккуратные тонкие папироски — всего четыре штуки.
— Это что — самокрутки? — удивилась Лайма. — Я вообще-то без фильтра не курю.
— Да ты попробуй! Плохого не предложу.
Лайма, которая, сказать по правде, очень обрадовалась тому, что Бабушкин изменил поведение, решила не вредничать. Подумаешь — одна папироска! Чего только она в своей жизни не курила дросто ради любопытства! А здесь важная миссия!
Коттедж с такой же, как у всех, красной крышей стоял с распахнутой дверью. Однако Бабушкин не позвал Лайму внутрь, а повел к маленькой беседке, выкрашенной в сентиментальный розовый цвет.
— Когда цветут вишни, тут просто рай, — сообщил он, доставая из кармана дешевую пластмассовую зажигалку. — Я не большой любитель ковырять лопатой землю.
— Садовника у тебя нет? — машинально поинтересовалась Лайма.
— Да перед кем тут выпендриваться? — пожал плечами Бабушкин. — Экскурсии мне сюда водить, что ли? Главное, чтобы самому здесь хорошо было. А мне хорошо!
Он подождал, пока Лайма сожмет губами папиросу, и поднес ей огонек. Потом закурил сам.
— Ну как, нравится? — спросил он. — Это редкая вещь, табачок вручную собран.