Неземное тело
Шрифт:
«Запирать дверь, — сделала она заметку в уме. — Включать сигнализацию. Держать себя в руках». Надо же было так проколоться! Секретные агенты не выходят из себя, какие бы неприятности ни подстерегали их в ходе выполнения задания.
Потрясенный до глубины души, Анисимов наконец ушел, часто оглядываясь, а Лайма бросилась в подвал к Корнееву.
— Что будем делать? — спросила она, вынудив его отпереть замок.
— Лайма, ты вела себя как безумная, — укоризненно напомнил тот, сидя с маникюрными ножницами перед зеркалом и корректируя форму усов. — Я прямо не представлял, как тебя остановить.
— Ты
— Ты не отвечала на телефонные звонки, — пожал плечами Корнеев. — Естественно, я заволновался. Нужно было тебя отыскать.
— Отыскал? — с иронией спросила она.
Корнеев обиженно дернул плечом:
— Ну, я пришел наверх, увидел тебя в окно, а потом на секундочку присел на диван. И заработался! Ты ведь знаешь, я снова сотрудничаю с аналитическим отделом. Мне такие задачки задают! Кстати, а кто она такая?
— Кто? — не поняла Лайма.
— Ну, эта… Шатенка с глазищами.
Лайма подняла брови:
— Ах, шатенка… — сладким голосом повторила она. — Ты смотрел фильм «Перехватчики»? Смотрел? Ну вот. Видел там главного героя с фигурой Аполлона?
— Егора Острякова, что ли?
— Что ли, — подтвердила Лайма. — Так вот, Егор Остряков — ее муж. Если ты его не успел разглядеть, знай, он приходил тоже. Сидел справа от тебя.
Корнеев перестал подрезать усы и осторожно отложил ножницы. Некоторое время молчал, потом пробормотал:
— Обидно.
— Я не поняла, — расстроилась Лайма. — Ты собираешься гоняться за юбками, что ли?
— Разве я могу гоняться за юбками, сидя в подвале? — резонно возразил тот. — И вообще: почему ты сказала всем, что я немой?
— Чтобы ты не флиртовал с шатенками.
Корнеев полюбовался на себя в зеркало и спросил у Лаймы:
— И что мы будем теперь делать с этим твоим немым Альбертом? То есть со мной?
— Ничего, — пожала она плечами. — Считай, что ты легализовался. Только не забывай рот держать на замке. Работай молча. Захочется пообщаться — отправляй мне текстовые сообщения по телефону. Смотри, больше мы уже не должны проколоться.
— Не проколемся, — пообещал Корнеев. — Кстати, ты давно собиралась наведаться в деревню, не забыла?
— А, ты устал питаться всухомятку! Хочешь горяченького.
— Кто-то же должен меня кормить.
— Я найду какую-нибудь добрую женщину, которая согласится для нас готовить. Заодно узнаю деревенские сплетни.
— Только ты сначала насчет еды договорись, а потом уже начинай сбор информации, — предупредил Корнеев, который все это время ел бутерброды, сыр и крекеры, хотя мечтал о макаронах и жареной картошке с мясом.
Чтобы уколоть Лайму, он обиженно добавил:
— Был бы тут Иван, ты бы не оставила его голодным. Ему настоящая еда требуется. А я что? Так… На меня и внимания нечего обращать…
Лайма вздохнула. Она вспомнила, как расстроился Медведь, когда его отсекли от остальной части группы и заставили действовать самостоятельно. Но по-другому было просто нельзя.
Медведь тяжело переживал свалившееся на него несчастье. Конечно, он, как человек военный, привык выполнять приказы согласно Уставу, то есть беспрекословно, точно и,
Но в этот раз все пошло наперекосяк. С изумлением выслушав распоряжения Лаймы относительно своих действий на ближайшее время, Медведь сразу не нашелся, что сказать. А когда нашелся, то говорить ничего не стал — никаких цензурных выражений, применимых к данному случаю, он подобрать не смог.
Чуткая Лайма участливо поинтересовалась:
— Что-то не так?
— Все так, — буркнул разобиженный Иван, — можно идти выполнять задание?
— Послушай, — Лайма явно не ожидала такой реакции, — но ведь, кроме тебя, некому этим заняться. Я буду выяснять непосредственно на месте, каким медом там Лейтеру было намазано. Корнеев со своим компом мне нужен в деревне. Да он и не подойдет для такого дела — в самый неподходящий момент зависнет, и все вокруг замрет на неопределенный срок. К тому же он вообще представить не может, как работать с информацией без помощи клавиатуры и монитора. А тут живые архивы. Каждую бумажку надо в руках подержать, прочитать внимательно. Наблюдательность нужна, рассудительность, терпение. Скрупулезность.
— И всем этим ты обладаешь в избытке, — не удержался от реплики Корнеев. — К тому же силовых акций в Богодуховке не предвидится, если только пьяный пастух не начнет на селянок кидаться.
— За это я не беспокоюсь, — парировал Медведь. — Из своего укрытия выйдет рыцарь Корнеев и, ловко метнув свою драгоценную оптическую «мышь» в голову негодяя, предотвратит гнусное насилие!
— Все, мужчины, перепалка закончена! — Лайма, как рефери на боксерском ринге, развела руки в стороны:
— Все так все, — буркнул Иван, — пойду я, а то время…
Не закончив фразы, он буквально вылетел за дверь. Лишь на улице попытался собраться с мыслями. Обиды обидами, но дело ему было поручено нешуточное, а с какого конца за него взяться, Медведь и впрямь не знал.
Когда час назад они собрались у Лаймы дома для обсуждения нового оперативного задания, свалившегося на группу, как всегда, неожиданно, ничто не предвещало худого.
Дело американского космического деятеля было, конечно, мутным. Но ведь каждое их задание начиналось в полнейшей неизвестности, тем не менее, они находили пути решения проблем, выпутывались из весьма щекотливых и опасных ситуаций.
Однако на сей раз все было иначе. Требовалось, как выразилась Лайма, искать иголку в стоге сена. Точнее — выяснить, что же так привлекало Николаса Лейтера в деревне Богодуховке Тихорецкого района Подмосковья. Что или кто.
Людей, живущих там, как местных, так и приезжих, понастроивших в новомодном месте роскошные коттеджи, Лайма взяла на себя. Евгений должен был инкогнито проживать в подвале ее дома, занимаясь своим компьютерным бандитизмом на законных основаниях.
А вот Медведь получил то самое задание, которое надолго вывело его из состояния душевного равновесия: заняться всеми возможными архивами, открытыми и закрытыми хранилищами информации. Короче, разузнать все, что касается этой обычной российской деревушки. Вдруг там все-таки есть или было раньше нечто необычное. Нечто такое, что могло вызвать интерес американца.