Неземное тело
Шрифт:
Лайма приглядывалась и прислушивалась. Ей еще предстояло найти верный подход и к Венере, и к Егору. Кто-то из них может быть связан с Лейтером и его тайной. «Особый список» службы безопасности включал в себя жителей Богодуховки, которые свободно и довольно часто ездили за рубеж. И практически каждая фамилия из этого списка была на слуху у всей страны. Ну и работенка!
Лайма задумалась и пропустила довольно большой кусок разговора. Поэтому, когда Венера обратилась непосредственно к ней, вздрогнула и растерянно улыбнулась:
— Что, простите?
— Мне
Ее глаза так и сверлили Лайму. Та мгновенно насторожилась. Неожиданный визит всегда застает человека врасплох. Так Венера хочет застать ее врасплох? Для чего? Впрочем, отказываться нельзя ни в коем случае. Одинокая вдова, жадно ищущая дружбы и поддержки, ни за что не откажет новой знакомой в такой малости.
— Так пойдемте прямо сейчас! — Лайма сделала воодушевленное лицо и поднялась с места. — Я сварю вам вкуснейший кофе. Меня научил знакомый турок…
Она надеялась, что дело ограничится одной Венерой, но нет. Венера позвала с собой мужа, и тот покорно согласился:
— Конечно, милая.
Саша — за компанию! — тоже решила идти ними пить кофе. Корнеев, который должен был сидеть в подвале и подниматься наверх только по особой договоренности с Лаймой, ничуть ее не беспокоил. И, надо сказать, напрасно. Ей и в голову не пришло, что необходимо напоминать ему об осторожности каждый день. Когда долго ничего не происходит, начинаешь привыкать к этому и запросто можешь потерять бдительность. Однако до сих пор Корнеев не проявлял особого легкомыслия.
Когда они всей компанией вошли в калитку, то заметили Анисимова, который при виде большой делегации удивленно вскинул голову. Лайма едва не задохнулась от возмущения — этот тип действительно начал строить забор! Довольно вшивый заборчик, надо сказать, но тем не менее. Возле тех самых — спорных! — жасминовых кустов валялся нехитрый столярный инструмент и кучка досок, которую писатель натаскал из сарая.
Может, она перестаралась? Пережала? Ведь мужчина игнорирует привлекательную женщину только в одном случае: если понимает, что ничего от нее не добьется.
Этот забор был своего рода демонстрацией силы. «Ну, погоди же!» — подумала Лайма. Она-то рассчитывала, что не потратит на Анисимова много времени. Даже похвасталась этим перед Корнеевым. Кажется, она поторопилась. Самонадеянность — не лучшее качество для секретного агента.
— Антон, пойдете с нами? — лисьим голосом спросила Саша, которая, судя по всему, не могла спокойно пройти мимо любого мужчины. Ей обязательно нужно было обращать на себя внимание, кокетничать, искрить и любоваться собой. — Лайма пригласила нас выпить по чашке кофе и посмотреть, как она устроилась.
Анисимов поймал взгляд Лаймы, загнул уголки губ вверх и ответил:
— Если вы не против.
— Конечно, нет! — Она выдавила из себя радушную улыбку. — Вас я тоже с удовольствием напою кофе.
«А лучше ядом», — про себя добавила она.
С мармеладным выражением на лице Анисимов отложил молоток и направился к ним. Пожал руку Егору
— А у вас есть сливки?
— У меня все есть, — откликнулась она.
Войдя в роль приветливой хозяйки, поднялась на крыльцо и широко распахнула дверь:
— Проходите, пожалуйста, располагайтесь, чувствуйте себя как дома. Не обращайте внимания на беспорядок, я еще толком не обустроилась…
Она не договорила, сообразив, что гости сосредоточились на пороге и никто не продвигается в глубину комнаты. Закрыла дверь, посмотрела поверх плеча Анисимова и стиснула зубы.
На диване, в самом центре, сидел Корнеев с отсутствующим лицом. В руке у него был карманный компьютер с мерцающим монитором. Корнеев думал. Вид у него, как всегда в такие моменты, был коматозный.
— Боже мой! — воскликнула Лайма, с трудом взяв себя в руки. — Я и забыла, что Альберт должен приехать сегодня утром. Привет, дорогой! Поздоровайся с нашими гостями.
Это предложение не произвело на «Альберта» никакого впечатления. Он остался неподвижно сидеть на своем месте, глядя в пространство немигающим взглядом.
— Какой… офигенный мужик! — шепотом сказала Саша, больно схватив Лайму за руку. — Кто это такой?
— Это племянник сестры моего погибшего мужа, — скорбным тоном сообщила она всем сразу. — В детстве с ним случилось несчастье: он выпал из лодки и чуть не утонул. Бедняга слишком долго пробыл под водой, и его едва удалось спасти. Это страшное происшествие так на него повлияло, что он перестал разговаривать. Иногда он как будто впадает в транс… Вот как сейчас. Но кофе он нам пить не помешает.
— У вашего родственника выдающаяся внешность, — задумчиво сказал Егор Остряков, разглядывая Корнеева так, словно тот был музейным экспонатом, выставленным на всеобщее обозрение. — Правильные черты лица… Верно, милая?
— Разумеется, — задушенным голосом ответила его супруга.
Лайма бросила на нее короткий взгляд и увидела, что лицо Венеры покрылось рваным румянцем, образовавшим на ее щеках группу островов Индонезии, а челка странным образом стала дыбом. «Только этого мне не хватало! — испугалась она. — Чтобы дамочка зачастила сюда любоваться на это живое воплощение женских грез. Черт побери, как несправедливо! Моя внешность помогает выполнять задания, а от физиономии Корнеева сплошные неприятности. Какого фига он приперся наверх? У него в подвале есть все, кроме душевой кабины! Но что-то не похоже, чтобы он принимал душ».
— Думаю, нам лучше пройти на кухню, — предложила Лайма, не в силах выносить вид парализованного Корнеева. Однако даже такой, он производил потрясающее впечатление. Отличительной особенностью его внешности были щеголеватые усы — такие тонкие, словно их нарисовали карандашом для бровей. Они делали его похожим на латинского героя-любовника, перед которым не может устоять ни одна глупая белая женщина.
— Нет-нет, предлагаю остаться тут, — поспешно возразила Венера. — Вдруг ваш родственник придет в себя и составит нам компанию?