Незаметные
Шрифт:
Он взял трубку после четвертого звонка.
– Алло?
– Джеймс! – сказал я. – Это я!
– Алло?
– Джеймс!
– Кто это?
Он меня не слышал.
– Джеймс!
– Алло! – Он начинал злиться. – Кто говорит?
Я повесил трубку.
Филиппа я не видел с того дня, когда он уехал на штурм Белого дома, и с его возвращения не слышал о нем ни слова. Но я хотел с ним поговорить. Мне это было необходимо. Если кто-нибудь может понять, что со мной происходит, что-нибудь с этим сделать, то это Филипп. Пусть он психотик, но он самый умный, честолюбивый
Я только надеялся, что он меня будет видеть. Я нашел его по компьютеру сити-холла. Он жил в небольшой квартирке на одну спальню на заброшенной западной окраине. Там, среди запущенных городских домов, попытки придать дому свое лицо были не так заметны, не так очевидны, и весь район выглядел абсолютно безликим. Я нашел его дом только с третьего захода.
Определив, где он живет, я поставил машину на улице и посидел в ней несколько секунд, пытаясь собраться с духом, чтобы постучать в дверь. Джейн хотела поехать со мной, но я наложил вето, сказав, что мы с Филиппом расстались не в лучших отношениях и мне стоит пойти одному. Теперь я пожалел, что она не поехала со мной. Или что я не позвонил Филиппу и не предупредил, что хочу его видеть.
Я вышел из машины и пошел в квартиру номер 176. Я знал, что если подожду еще, то уговорю себя не ходить, и потому я заставил себя подойти к двери и нажать кнопку звонка.
Когда открылась дверь, сердце у меня сильно стучало, во рту пересохло. Я невольно отступил назад.
А в дверях стоял Филипп. Мой страх исчез, сменившись странным щемящим чувством потери. Филипп, стоящий передо мной, не был тем Филиппом, которого я знал; ни тем безоглядно стремящимся вперед человеком, который завербовал меня в террористы, ни тем берущим на себя ответственность лидером, который вел нас через все приключения, ни сумасшедшим психотиком той грозовой ночи, ни даже несостоявшимся героем, который вернулся из Вашингтона. Стоящий передо мной Филипп был до жалкого средним человеком. Ни больше ни меньше. Искатель и исследователь, который был когда-то полон дерзости и харизмы, выглядел серым и неприметным. Сияние исчезло из его взгляда, искра, озарявшая когда-то его лицо, погасла. Он выглядел изможденным, существенно старше, чем в последний раз, когда я его видел. Здесь, в Томпсоне, он был никем, и я видел, как это его гнетет. Я попытался не подать виду, как я поражен.
– Привет, Филипп, – сказал я. – Давненько не виделись.
– Дэвид, – устало сказал он. – Моё настоящее имя – Дэвид. Я просто называл себя Филиппом. «Меня зовут не Дэвид! Меня зовут Филипп!»
– А! – Я кивнул, будто соглашаясь, но соглашаться было не с чем. Мы смотрели друг на друга, изучая друг друга. Я понял, что он меня видит. Он замечал меня. Для него я не был Незаметным. Но это было слабое утешение. Я пожалел, что пришел.
Он стоял в дверях, не приглашая меня войти.
– Чего ты хочешь? – спросил он. – Зачем ты здесь?
Я не хотел прямо так все вываливать, но не знал, что сказать. Я нервно прокашлялся.
– Я женился. Помнишь, я говорил тебе про Джейн? Я нашел ее здесь. Она тоже Незаметная.
– И что?
Я посмотрел на него и набрал воздуху.
– Что-то
Он на секунду всмотрелся в мои глаза, будто глядя внутрь меня, правду ли я говорю, будто он меня как-то испытывал. Наверное, я выдержал испытание, потому что он медленно кивнул. Он отошел от двери, отступил внутрь.
– Заходи, – сказал он. – Поговорим. Его квартира имела тот же оглупляющий старушечий вид, как и его прежний дом, и немножко жутко было войти в маленькую гостиную и сесть на темную кушетку в цветочек под дешевой олеографией горного озера.
– Хочешь выпить? – спросил он. Я покачал головой, но он пошел в кухню и принес две открытые банки пива. Когда он поставил одну из них передо мной, я сказал спасибо.
Я не знал, что сказать, с чего начать то, зачем я пришел.
– Ты встречаешь наших террористов? – спросил я.
Он покачал головой.
– Что слышно от Джо? Ты с ним в контакте?
– Я думаю, он сменил сторону. Думаю, он перестал быть Незаметным.
Перестал быть Незаметным.
Это возможно? Наверняка. Я подумал о себе, о своем положении, и по спине пробежал холодок.
– Это не застывшее состояние, – сказал он. – Можно сдвинуться в ту или в другую сторону. – Он сделал длинный громкий глоток. – Мы движемся в другую.
Я вперился в него глазами.
– Ага. Я знаю, зачем ты здесь. Я вижу, что происходит. Я знаю.
Я наклонился вперед:
– Так что происходит?
– Мы исчезаем.
Ощущаемый мною страх смягчился облегчением. Это было как тогда, когда я узнал, что есть и другие Незаметные: страшно, но радостно, что не придется расхлебывать все это в одиночку. И снова мне на помощь приходит Филипп.
– Меня больше никто не видит, – сказал я. Он грустно улыбнулся:
– Это ты мне рассказываешь?
Я посмотрел на него, на его бледное лицо, его ординарную одежду, и стал смеяться. Он тоже рассмеялся, и вдруг все стало, как в старые добрые дни, будто никогда не было Мэри, не было Фэмилиленда, не было Дезерт-Палмз, будто мы снова живем на моей старой квартире и шатаемся по округе, друзья и братья навек.
Лед между нами был сломан, и мы заговорили. Он рассказал мне, как быстро ушел в неизвестность после фиаско у Белого дома, о долгих месяцах одинокой жизни в этой квартире. Я рассказал ему о себе и Джейн, потом об убийце и о своем открытии, что я становлюсь таким же Незаметным, как был во внешнем мире.
Я глотнул пива:
– И еще... у меня галлюцинации, – сказал я.
– Галлюцинации?
– Вон там. – Я показал за окно. – Я вижу луг с красной травой. На том конце его стоит черное дерево, похожее на кактус с листьями и ветвями.
– Я его вижу, – сказал Филипп.
– Ты тоже?
Он грустно кивнул.
– Я не собирался этого говорить. Не хотел тебя пугать. Я не знал, что у тебя зашло так же далеко, как у меня.
– Что это? – спросил я. – Что происходит? Почему мы все это видим?
Он покачал головой.
– Не знаю. Есть у меня кое-какие теории. Но это всего лишь теории.
Я посмотрел на него:
– Как ты думаешь, это обратимо? Или мы так и будем исчезать вечно?
Он уставился в окно, на красный луг, на черный кактус.