Незаметные
Шрифт:
Я кивнул, улыбнувшись, но все равно я за него тревожился.
Утром Филипп помог мне уложить вещи в машину. Джейн заканчивала убирать дом. Она не хотела оставлять беспорядок следующим жильцам.
– Ты уверена, что не хочешь взять с собой свою мебель? – спросил я. – Мы можем прихватить нормальный грузовик.
Она покачала головой:
– Нет.
Мы были готовы к отъезду.
Джейн села в машину, застегнула ремень. Я повернулся к Филиппу. Несмотря на все различия, все споры, все, что случилось, мне было грустно с ним расставаться. Мы многое пережили вместе, хорошее и плохое,
– Поехали с нами, – еще раз сказал я.
Он покачал головой.
– Я больше не исчезаю. Я возвращаюсь. Через пару месяцев я буду сильнее, чем раньше. Ты за меня не волнуйся.
Я посмотрел ему в глаза, и он понял, что я знаю, что это неправда. Мы понимали друг друга.
– И куда же вы поедете? – спросил он. – Обратно в Палм-Спрингз? Ты мог бы там набрать несколько новых террористов.
– Это не для меня, – ответил я. И показал рукой вокруг, на Томпсон: – И это тоже не для меня. А что для меня – я не знаю. Это я и должен узнать. Но ты оставайся здесь. Можешь снова начать набирать террористов. Будешь сражаться в битвах за людей. Сохранишь верность.
– Так и сделаю, – сказал он. – Берегите себя.
Мне хотелось плакать, и я не успел стереть скатившуюся по щеке слезу. Поглядев на Филиппа, я импульсивно его обнял.
– Тыбереги себя, – сказал я.
– Ага.
Я влез в машину.
– Пока, – сказал он Джейн. – Мы мало времени провели вместе, но у меня такое чувство, будто я тебя давно знаю. Боб только и делал, что говорил о тебе все время, пока мы вместе путешествовали. Он очень тебя любит.
– Я знаю, – улыбнулась она.
Они пожали друг другу руки.
Я тронул машину, повел задним ходом к улице. Посмотрел на Филиппа. Он улыбнулся и помахал рукой. Я помахал в ответ.
– Бывай, – сказал я.
Он побежал за нами, пока мы выезжали на улицу, и еще бежал сзади, когда мы выехали на дорогу, ведущую из города. Там он стоял посередине улицы и махал нам, покидающим Томпсон.
Я погудел в ответ.
И мы поехали на восток, и Филипп скрылся из виду, а потом и Томпсон стал лишь неправильной формы далекой точкой.
Глава 17
Пока мы подыскивали себе дом, мы жили в мотелях.
В Лагуна-Бич свободной недвижимости не было, жилые дома не продавались, и потому мы двинулись дальше по побережью в сторону Корона-Дель-Мар.
Я предложил, что раз уж мы невидимы, то можем просто выбрать дом, который нам нравится, и в нем жить. Нет причин, чтобы нам не найти какой-нибудь большой дом и существовать в нем параллельно с хозяевами. Мы будем как призраки. Это будет забавно.
Так что мы какое-то время жили вместе с богатой парой в слишком большом замке на утесе, выходящем на океан. Мы заняли комнату для гостей и гостевую ванную; кухней мы пользовались, когда хозяева спали или отсутствовали.
Но это было неуютно – жить так вплотную с другими и быть в курсе всех их интимных подробностей. Мне неудобно было видеть людей, когда они думали, что их никто не видит, смотреть, как они чешутся, бормочут и выражают на лице свои истинные чувства, и мы переехали дальше по побережью в Пасифик-Палисад, найдя вычурную виллу, принадлежавшую бывшему антрепренеру,
Дни потянулись один за другим. Мы вставали поздно, почти весь день проводили на пляже, читали и смотрели по вечерам телевизор. Это было приятно, но я не мог не думать: какой же в этом во всем смысл? Я никогда не верил по-настоящему в идею Филиппа, что у нас особое предназначение, что у судьбы есть на нас планы, но я все же думал, что моя жизнь должна все же куда-то вести, что у нее может быть цель, что она должна что-то значить.
А она не значила.
В этом не было смысла. Мы жили, мы умерли, а тем временем пытались устроиться как лучше. Все. Точка. Никакого образа не складывалось из разрозненных событий, которые были моей жизнью, потому что такого образа не было. Никому не было никакой разницы, что я вообще когда-то родился.
Потом Джейн объявила, что она беременна.
Все переменилось в одночасье.
Вот в этом и смысл, подумал я. То ли я оставлю след в мире, то ли нет. Но я оставлю в мире ребенка, а кем он окажется, зависит от меня и от Джейн. Может, этот ребенок оставит в мире заметный след. Может, и нет. Но его или ее ребенок, может быть, оставит. И что бы ни случилось, как бы далеко ни протянулась эта линия, это будет благодаря мне. Я – звено этой цепи. У меня была цель.
Я вспомнил, как Ральф говорил, что дети Незаметных всегда сами тоже Незаметные, и я сказал это Джейн, но ей было все равно, и мне тоже. Она сказала, что ей не нравится стиль жизни в Пасифик-Палисад, что она хочет, чтобы наш сын или дочь росли в другой обстановке, и снова мы поехали дальше по побережью, найдя дом на берегу в Кармеле.
Прошла первая треть беременности, и это стало заметно. Мы с Джейн были счастливы, как никогда в жизни. Мы попытались сообщить ее родителям, но они нас не видели и не слышали, и хоть этого следовало ожидать, это было разочарование. Но оно долго не продлилось. Слишком много было другого, что надо было делать, много такого, за что следовало быть благодарным. Мы рылись в сборниках имен. Мы читали книги для родителей. Мы крали детскую еду, мебель и одежду.
Мы стали ходить на долгие прогулки вдоль берега, но Джейн стала раздаваться и быстро уставать, и потому переключилась на комнатные тренажеры. Тем не менее она сказала мне продолжать пешие прогулки, и я, сначала поспорив, согласился. Она сказала, что не хочет, чтобы я разросся до ее размеров. И еще она созналась, что хочет немного времени проводить одна, чтобы я не ошивался рядом.
Я понял.
Мне даже стали нравиться мои одинокие прогулки по берегу.
И тогда это и случилось.
Я ушел примерно на милю от дома и возвращался обратно, когда заметил странное завихрение воздуха впереди. Я побежал трусцой, прищуриваясь.
На песке мерцали смутные очертания пурпурной рощи.
Сердце у меня в груди подпрыгнуло, я весь похолодел и не мог перевести дыхание. В ужасе я побежал обратно к дому. Добежал, взлетел по ступенькам.
Джейн визжала мое имя.
Я никогда раньше не слышал, чтобы она так вопила, никогда не слышал в ее голосе такого полного и поглощающего ужаса, но услышал теперь, и у меня внутренности стиснуло будто тисками страха. Я согнулся пополам, едва в силах преодолеть боль, но заставил себя бежать. – Боб!! – кричала она.