Незаменимый
Шрифт:
– Как говориться, в городе все есть. Главное знать, где искать. В ветеринарной лавке, например.
С довольным видом он развернул сверток и вытащил на свет здоровенный шприц, явно коровьего размера. Судя по надписям на бумажке от продавца, это монстроподобное изделие вмещало не меньше пол литра. Словом, для его задумки самое то.
– Ну, понеслась!
Осталось этот шприц каким-то образом превратить в ружье, которое бы хотелось взять в руки. Только из материалов у него, по факту, было лишь дерево, клей и лак.
– Хм… А разве меня это когда-то останавливало?
–
– Нужно лишь проявить немного смекался, совсем немного смекалки, и все получится.
Следующие час или два Раф носился, как сумасшедший между своими верстаками, где у него лежали разные заготовки. Замерив линейкой что-то на одной детали, бежал с циркулем к другой. Затем возвращался к первой детали с напильником и начинал ее энергично обрабатывать.
– … Ничего с деревом не случится… И пусть там будет вода, капли, - бормотал парень, споря сам с собой.
– Если хорошенько обработать лаком, то на месяц другой точно хватит. Покрою тремя, а лучше четырьмя, слоями, никуда не денутся.
Все спорится в руках, когда точно знаешь, что хочешь получить в итоге, и есть подходящие инструменты. А у Рафи была и первое, и второе.
– … Сейчас кое-что приладим, одно к другому, - подогнанные друг к другу деревянные детали с легкостью садились на своей место, постепенно закрывая шприц. С каждой минутой водяное ружье все больше и больше обретало свою форму и внешний вид.
– Смотри-ка, симпатично получается. Настоящее ружье.
На верстаке, и правда, лежало нечто совершенно необычное, привлекающее взгляд, довольно сильно напоминающее ружье какого-то невероятного калибра. Впереди бы массивный ствол, в середке - аккуратная ручка для одной руки, а позади - вторая ручка для другой руки. Причем все это было тщательно ошкурено, приглажено. Рука так и тянулась подержаться.
– Теперь посадить на клей, морилкой немного пройтись, а после лакирнуть. Как раз ночь и целые сутки еще есть, чтобы до ума довести.
Вот этим Рафи и занимался целую ночь - клеил детали в единое целое, морилкой красил дереву в благородный темно-красный цвет, наносил слои лака. Закончил под самое утро, когда только-только светать начало.
– Что-то я переборщил с лаком, - пробормотал парень, чувствуя, что не может встать с табуретки.
– Надышался, б…ь.
С грехом по пополам поднялся, вышел на улицу. Продышаться толком времени не было. Сегодня нужно было быть на занятиях в гимназии, а для этого нужно было еще заскочить в арендуемую им комнату.
– Черт, ноги совсем не идут, - шел буквально через «не хочу». Каждый шаг давался с усилием, словно настоящему инвалиду.
– Со стороны поглядят и скажут, что вусмерть упился…
И как в воду глядел. Попавшаяся на встречу богомольного вида старушка в старомодном темно платье и сером капоре на голове так осуждающе посмотрела на Рафи, что он был готов провалится сквозь землю. Следом шла моложавая матрона с дочкой под ручку, которые тоже не преминули поморщиться при виде
– Так… посидеть немного надо, передохнуть, - с этими словами парень завернул в первую же подворотню и развалился на ступеньках.
– Точно нанюхался, таксикоман малолетний… Кайф поймал, б…ь.
Думал, пару минут дух перевести, а потом дальше идти. К сожалению, не вышло посидеть. В подворотню завернуло еще двое - крепкие мужики с небритыми рожами, в темных тужурках и сапогах, остро воняющих ваксой. На работяг с завода похожих, что по нужде в укромное место зашли.
– Эй, сопля зеленая, чего разлегся на дороге?
– один из работяг пнул к Рафи по ноге.
– Не видишь, что здеся люди ходют? Нехорошо, - с ухмылкой покачал головой.
– Вона мой земля даже обиделся.
Второй, с еще более испитой роже, чем первый, с готовностью кивнул. Мол, очень сильно обиделся. Так обиделся, что невмоготу совсем.
– Заплатить бы за обиду надо. Слышь, сопля?
– Рафи снова пнули по ноге.
– По рублику на душу, и довольно. Сам карманы вывернешь али помочь?
Рафи, конечно, видел, к чему шло дело. Явно, не за деньгами они сюда пришли. Его «пасли», к бабушке не ходи.
– Дурнем прикидываешься?
– первый в нетерпении оглядывался по сторонам. Похоже, ждал подходящего момента.
– Совсем добрых людей не уважаешь? Гвоздь, придется тады поучить его уму-разуму.
Тот при этих словах довольно оскалился. Костяшками хрустнул, словно к драке готовился.
– Гвоздь, постой-ка на шухере, а пока с мальцом погутарю. Поучу немного, чтобы знал, как с людями разговаривать, - то и дело цыкая через выбитый зуб, мужик медленно наклонился. Видно, что любил, когда жертва страх показывает.
– Такой весь ладненький, чистенький. Развалился, как бабье из благоро…
Но на полуслове замолк, когда прямо в его лоб уперся ствол револьвера. Рафи вдобавок и ткнул посильнее, чтобы отпечаток на лбу остался.
– Пасть закрой и слушай!
– с металлическим звуком щелкнул курок, и Рафи оставалось лишь дернуть за спусковой крючок.
– У меня уже палец устал, очень дернуть за крючок хочется. Сейчас дерну и твоя дурная башка, как спелый арбуз разлетится. А после второму дураку прямо в брюхо пальну, чтобы мучился подольше. И мне за все это художество ничего не будет.
Все это время мужик не сводил глаз с револьвера. Едва дышал.
– Что вы за черти такие? С улицы? Под кем ходите?
– начал спрашивать Рафи, чувствуя, что нападавшие «поплыли». Один трясся, как банной лист. Второй посерел.
– Чего мычишь? Быстро отвечай! Как, ни чьи?! Что еще за хозяин? В смысле нерусский?
Нападавшие, чувствуя, что жизнь висит на волоске, сдавали всех и все.
– Брогари, говорите?
– Рафи недоверчиво переспросил. При недавней встрече они не показались ему серьезными противниками. Больше были похожи на крючкотворов и сутяжников.
– И давно на них работаете? А ты?