Невстречи
Шрифт:
Застарелых дождей злородящее братство,
В декабре, как в запущенном храме моем.
Перепляс разномастной российской погоды
Так похож на ненастье в моей голове:
Там, в серебряной выси, влюбленности роды,
Там, в зловонной канаве, надежды мертвец.
И прорвется туман – обнажатся веревки,
Здесь на них иссеченная виснет душа.
Май надежды – я твой незадачливый кровник,
Затупившийся край твоего палаша…
На
Ты уходишь на все сто…
Видно, д`oрог дор`oг стон,
видно, проклят за свой грех,
я закончился вдруг.
Эх!..
Битый молью души скарб...
Ты права, я башкой слаб!
И, срывая печать вех,
ты читаешь не мой смех,
Ты раскрасишь не мой день;
в том, моем, краскам жить лень.
Ты запомнишь не мой пульс.
Ну и пусть!
Ну и пусть?
Ну и пусть…
Не вышло разговора
Не вышло разговора.
Надежда поредела.
Слепая грусть нескоро
Покинет это тело.
Удавкой душит серость,
Бросает сердце крысам.
Печаль в разы разъелась –
Безумная актриса,
И разыграла сцену,
Где я – тупой и пьяный,
И заломила цену:
Мир света и желаний.
Я расплатился, веришь…
Теперь, с блохой в кармане,
За крохи режу ветошь
В дешевом балагане.
Но как же надоело
В объятьях счастьемора!..
Надежда поредела.
Не вышло разговора…
Я – грейпфрут
В озверевших сезонах охоты –
Непонятная жажда отмщенья.
Мне достаточно развоплощенья,
Чтобы снова увидеть кого-то,
Кто не сшит заалевшейся нитью
Кружевного до боли заката
С тяжким ворсом хмельного забытья,
С дерматином похмельного мата.
Я когда–то хотел быть Хароном,
В темноте развозить чьи-то души,
Но не вышло…
В горячке бессонной
Душам тем без меня даже лучше
Я – грейпфрут, до конца не дозревший,
От меня вам и кисло, и горько,
Впрочем, я ведь – не демон, не леший,
Хоть, конечно, не Гарсиа Лорка…
Потерпите меня, потеснитесь
На такой озверевшей планете,
Я по чьей-то судьбе
Заалевшейся нитью
Пролечу и сошью
Ткань столетий.
Портрет
И ел, и пил, и спал.
Давно хотел в Непал.
Со скуки иногда
Вгрызался в «Капитал».
Иконой стал инет,
Венцом – гламурный свет.
Святую трель ручья
Глушил хард-рок монет.
На пошлость был
Приятен был для масс,
Хоть масс-то, что скрывать,
По счету только «раз»…
Считал себя ловцом,
Хоть чаще был живцом,
Умел любить тела
С восторженным лицом.
Всё то, что про любовь,
Увы – не в глаз, а в бровь,
На гармоничный секс
Вполне хватало – слов…
Все понял. Все решил.
Крутился. Прокрутил.
Откуда ж вдруг вопрос:
«А что, он разве – жил?..»
Не в галактиках
Горбатясь, болезнь повелела:
«Подохни – иссохни, сгори!»
Наказ этот – где-то внутри,
Но разве в болезни лишь дело?..
Бездумных ветров каравелла
Влетела на старую мель,
И тошно под штилем теперь,
Но разве в ветрах только дело?..
Уже не является Гелла,
Сны скомканы кляпом ночным
Не ведьмой, а кем-то иным.
Да, впрочем, в той ведьме ли дело?..
На сотню галактик несмело
Уменьшила ночь млечный след;
Дороги теперь вовсе нет.
Хотя – не в галактиках дело…
И, знаешь, уже отскрипела
Телега – в ней зерна твои.
И дело совсем не в любви;
Ну разве в тебе только дело…
Озоновой заплаткой
Ура! Вишу озоновой заплаткой,
Кому-то починяю атмосферу.
Вишу, такой наряженный и гладкий
На радость толстощеким пионэрам.
В боку блестящем – лесостепь, Посеймье,
Крестов непреходящая суровость,
И странный цирк, где все так ржут над всеми,
За глумом пряча тухленькую подлость.
Вишу,
забыв о бабах и достатке,
о тех делах, что над судьбой зависли.
Так и живу – озоновой заплаткой,
Убежищем от – или же – для жизни.
Лепка
Вот опять наводишь глянец
На сиротские одежды;
Ты зачем, апрель-засранец,
Снова хохотнул надеждой?
Для чего терновой кепкой
Одарил меня, скотина?!
Для тебя все это – лепка
Из людского пластилина.
Взмах – пошли полки влюбленных
Как слепцы, судьбе навстречу,
Взмах – и боли мегатонны
Мнут дороги человечьи…
Ничего выходит лепка:
Между душами – заборы…
Ну давай хотя бы кепку,
Коль другого нет убора.
Песня мамонтенка
Менять слова в знакомой детской песне:
Не «ма», а «па», да только не расплавишь