Невинная страсть

Хайатт Бренда

— В таком случае с ними надо распрощаться навсегда, потому что мы не сможем их выкупить, не дав объяснений, а леди Маунтхит, будь уверена, разболтает об этом всем и каждому.

— Я это знаю, — вздохнув, сказала Ровена. — И все же я предпочитаю знать, где они находятся. Довольно забавно, что леди Маунтхит, щеголяя в драгоценностях нашей матери, и понятия не имеет, что ее муж выкупил их в лавке ростовщика.

— Ты, пожалуй, права, — хохотнул Нельсон. — Но это

не решает более серьезную проблему моего долга Ричардсу в пять сотен фунтов.

— Пять сотен фунтов? — охнула Ровена. — Я и не знала, что долг так велик. Это слишком большая сумма, чтобы просить Ричардса простить долг. У него наверняка уже есть планы, куда направить эти деньги.

Нельсон кивнул с мрачным видом:

— Наверняка. Правда, он намекал, что был бы не прочь получить взамен части этой суммы кое-какую информацию.

— Информацию? Какого рода?

— Из министерства внутренних дел. Преимущественно кое-какие подробности о старых шпионских делах.

— Но ведь война кончилась. — Ровена нахмурилась. — Кому нужна такая информация?

— Понятия не имею. Насколько мне известно, то, что ему нужно, это даже не секретная информация, а сведения, которые мог знать кто угодно за пределами министерства внутренних дел.

— И он прямо попросил у тебя раздобыть такую информацию? А ты намерен предоставить ее ему? — Девушка лихорадочно пыталась разобраться в доводах своего брата и побудительных мотивах мистера Ричардса.

Нельсон пожал плечами:

— Как я уже говорил, информация эта не конфиденциальная и не секретная. Большая часть этих дел была закрыта министерством иностранных дел и передана нам. Откровенно говоря, не могу представить себе, зачем ему мог понадобиться такой хлам.

Ровена задумалась. Если мистеру Ричардсу нужна информация или деньги для его дела, то разве можно винить его в этом?

— Может быть, он собирается написать монографию или даже книгу об этом? — предположила она.

— Возможно. Но мне-то что делать? Передать ему информацию или отдать деньги, которых у меня нет?

— Нет, — решительно остановила брата Ровена. — Позволь мне еще раз поговорить с ним. Сегодня такая возможность, наверное, появится. Будет гораздо хуже, если твое начальство узнает, что ты передаешь информацию — пусть даже абсолютно невинную, — чем если мистер Ричардс расскажет всем о твоих долгах.

— Мне не хотелось бы ни того, ни другого, но ты, наверное, права. Поговори с ним, прежде чем я дам ответ. И обязательно скажи мне о результатах разговора.

— Хорошо.

Нельсон поднялся на ноги:

— Ты действительно хорошая сестра, Ро! А теперь я

пойду посмотрю, чем они там угощают, а потом вернусь в Уайтхолл.

Ровена смотрела брату вслед со смешанным чувством любви и раздражения, сомневаясь в том, что оказывает ему добрую услугу, позволяя уйти от ответственности за собственное легкомыслие. Но он был ее братом, а поэтому она была готова сделать для него все, что может.

Ровена огляделась и увидела, что к ней приближается мистер Ричардс в компании Люсинды и Огасты Мелке, а также мистера Галлоуэя.

— Мисс Риверстоун, — сказал он, — я решил принести вам тарелку с закусками, потому что ваш брат, кажется, не позаботился об этом. — Он вручил ей тарелку с крошечными бутербродами и стакан лимонада, потом опустился на покрывало.

Все остальные с тарелками и стаканами в руках тоже расположились на белом покрывале. Ровена посмотрела на мистера Ричардса и отвела взгляд в сторону, подумав, что было бы хорошо, если бы он был такой же молодой и красивый, как Пакстон, но тут же мысленно отругала себя за такое глупое желание.

— Мистер Ричардс сказал мне, что ему вчера вечером удалось то, чего не удалось мне, — сказал мистер Галлоуэй. Леди, включая Ровену, вопросительно посмотрели на него.

— За шахматной доской, — пояснил он. — Должен сказать, мисс Риверстоун большая мастерица играть в шахматы.

— Вот как? — воскликнула мисс Огнеста, с удивлением взглянув на Ровену. — Вы, должно быть, очень умны? Но такой и должна быть подруга леди Хардвик, ведь она и сама очень умна.

Ровена не была уверена, что это было сказано как комплимент, однако улыбнулась.

— Тем не менее мистер Ричардс разбил меня в пух и прах, — сказала она.

— Мисс Риверстоун очень хорошо играет, — сказал он несколько снисходительным тоном. — Она должна научиться сосредоточиваться и не позволять эмоциям влиять на разум. Надеюсь, что благодаря тренировкам ей удастся со временем стать превосходным игроком.

Ровена, гордость которой была уязвлена, с большим усилием сохраняла любезное выражение лица.

— Я не привыкла играть в окружении множества людей и уверяю вас, что в более спокойной обстановке вполне способна как следует сосредоточиться, — сказала она, добавив про себя: «И если бы я захотела, то победила бы вас вчера, невзирая на окружавшую нас толпу».

— Несомненно, несомненно, — покровительственным тоном сказал Ричардс, вызвав у нее еще большее раздражение.

— Надеюсь, что когда-нибудь мне удастся доказать вам это, сэр.

Он, кажется, удивился, но сказал: