Невидимки

Литтл Бентли

— Прости, но мне, правда, нужно идти. Рад был увидеть. — И исчез в толпе, коротко махнув мне на прощание рукой.

Я замер на месте. Что, блин, тут вообще происходит? Я посмотрел налево. На экране одного из телевизоров в магазине электроники я увидел знакомую рекламу пива. Кучка студентов собралась с пивом и чипсами посмотреть воскресный футбольный матч. Всё это были здоровые крепкие молодые люди приятной внешности, они веселились, хлопали друг друга по плечам и спинам, смеялись.

Моя студенческая жизнь выглядела не так.

Сцена веселящейся перед телевизором компании сменилась кружкой

с пивом, а затем логотипом бренда.

В колледже у меня не было большой компании друзей. У меня там вообще друзей почти не было. Только Крейг и Джейн и всё. Воскресные дни мы проводили не в компании таких же лоботрясов, а в спальне, за книгами. По телевизору начался другой рекламный ролик. До сей поры я и не осознавал, насколько уединенно прошли мои студенческие годы. Картинки счастливой близкой дружбы, сохранявшейся потом долгие годы, для меня были лишь картинками. В реальность они так и не воплотились. С сокурсниками по колледжу я не был настолько близко знаком, как с одноклассниками по школе. В колледже отношения были более холодными, каждый был предоставлен сам себе.

Я задумался о тех временах и внезапно осознал, что за всё время учёбы ни разу не общался лично с кураторами. Нет, я их знал, но для меня они были похожи на персонажей телешоу, я смотрел на них, но не общался с ними. И я сомневался, что хоть один помнил меня. Я встречался им только в течение одного семестра, да и то, чаще всего в виде фамилии на листе бумаги. Я никогда не задавал вопросов, никогда не оставался, чтобы помочь, всегда сидел в самой середине аудитории. Я был совершенно анонимен.

Я сначала решил ещё погулять по торговому центру, зайти в пару магазинов, но передумал. Я хотел домой. Мне вдруг показалось странным ходить от магазина к магазину, не замечаемым никем вокруг. Я чувствовал себя некомфортно, мне хотелось к Джейн. Она может заниматься учёбой, у неё может не найтись на меня времени, но она хотя бы знает, кто я такой. Эта мысль мне понравилась и я спешно направился к выходу.

По дороге домой я не переставал думать о встрече с Крейгом. Я пытался объяснить произошедшее, выделить что-то разумное, но не смог. Мы не были просто знакомыми, которые встречались лишь на занятиях. Мы вместе тусовались, вместе занимались разными делами. Крейг не был глуп, и если не какая-нибудь болезнь мозга или умственное расстройство, вряд ли он мог забыть меня.

Может, проблема не в нём, а во мне.

Это наиболее верный ответ, но мне было страшно об этом думать. Я знал, что я не самый интересный человек в мире, но меня угнетала сама мысль о том, что единственный друг мог забыть меня всего за два месяца. Я не был эгоманьяком, не считал, что у меня есть какое-то особое место в этом мире, но меня удручал тот факт, что моё существование настолько бессмысленно, что окружающие меня едва замечали.

Когда я вернулся, Джейн разговаривала по телефону с подругой. Она посмотрела на меня, улыбнулась и мне полегчало.

Может, я просто себя накрутил. Слишком много об этом думал.

Я прошёл в ванную и взглянул на себя в зеркало. Какое-то время я изучал своё отражение, пытаясь понять, каким меня видели остальные. Я не был красавцем, но уродом меня назвать нельзя. У меня были светло-русые волосы средней длины, обычный нос, не большой

и не маленький.

Я выглядел абсолютно средне. Средний рост, среднее телосложение. Я носил обычную одежду.

Я был обычным.

Странно. Не могу сказать, что удивился, но раньше я об этом никогда не думал и почувствовал себя неуютно от того, как легко мне удалось оценить себя. Мне хотелось, чтобы во мне нашлось что-то уникальное, чудесное, но ничего такого я не заметил. Я был совершенно обычным человеком.

Возможно, этим и объяснялось происходившее на работе.

Я отбросил эти мысли и вышел из ванной в гостиную.

В течение следующих нескольких дней я в полной мере осознал, благодаря тому, как я общался, что делал, что я был совершенно обыкновенным. Наши разговоры с Джейн были примитивными, работа простой. Неудивительно, что Крейг меня не вспомнил. Я был настолько обыкновенным, что забыть меня оказалось совершенно несложно.

Был ли я обычным в постели?

Этот вопрос в той или иной степени беспокоил меня всё время ещё до встречи с Крейгом. Он просачивался в мысли, когда я находился рядом с Джейн, витал где-то на задворках сознания. Теперь же он, если и не обрёл словесную форму, но очертания его проявились в полной мере. Я пытался не думать об этом, когда был с Джейн, когда мы вместе ели, разговаривали, принимали душ или лежали в постели, но он пожирал моё сознание изнутри, с тихого шёпота перейдя на крик, так что я больше не мог его игнорировать.

Вечером в субботу, во время новостей и перед очередным выпуском «Субботним вечером в прямом эфире» мы обычно занимались сексом. Обычно я не анализировал этот процесс, не задумывался над тем, что мы делаем и почему, но теперь я ощущал себя стоящим в стороне оператором с камерой, заметил, какими скованными были мои движения, как одинаково я отвечал на её ласки, как всё было скучно и предсказуемо. Мне с трудом удавалось поддерживать эрекцию и приходилось сосредотачиваться, чтобы кончить.

После чего, я скатывался с неё, тяжело дыша и смотрел в потолок, рассуждая о произошедшем. Мне бы хотелось думать, что всё прошло отлично, что я прекрасно справился, но я понимал, что это не мой случай. Я был обычным.

Мой член наверняка был самого обычного размера.

Наверное, я доставлял ей совершенно обычное количество оргазмов.

Я посмотрел на Джейн. Даже сейчас — особенно, сейчас — потная и разгорячённая после секса, с прилипшими к лицу влажными волосами, она была прекрасна. Я всегда знал, что она лучше меня, красивее меня, умнее, способна привлечь внимание, но сейчас от этой мысли мне стало больно.

Я осторожно коснулся её плеча.

— Ну как? — спросил я.

Она взглянула на меня.

— Что?

— Ты… кончила?

Она поморщилась.

— Разумеется. Что с тобой не так? Ты весь вечер какой-то странный.

Я хотел объяснить ей свои чувства, но не смог.

Я помотал головой и ничего не сказал.

— Боб?

Я бы хотел, чтобы она разубедила меня, сказала, что я не обычный, что я особенный, прекрасный, но мне казалось, что она скажет: «Я люблю тебя, несмотря на то, что ты обычный». А таких речей я слышать не хотел.

В голове эхом звучали слова её матери: «…ничтожество… пустое место…».