Невеста

Миллер Линда Лаел

Гидеон хлопнул по столу Девлина испачканной кровью шерифской звездой.

– Приведите меня к присяге! – крикнул он. Девлин бросил взгляд на значок и откинулся в своем скрипучем кресле.

– Митч Крубер? – спросил он.

– Шериф мертв, – ответил Гидеон, – и я собираюсь занять его место.

– Что случилось? – спокойно настаивал Девлин. Гидеон попытался успокоиться, но был слишком взбешен, чтобы справиться с такой задачей. Черт возьми, он заключил со Стивеном Галлахером честную сделку, и вот что получил за это. «Сентрал

пасифик» ограбили, и хороший человек, шериф Крубер, мертв. Сделав над собой огромное усилие, он рассказал, что произошло прямо за городом меньше часа тому назад.

Девлин выругался, по его лицу пролегли глубокие морщины.

– Думаешь, это Стивен? – выдохнул он после долгой паузы.

– Я знаю, что это был Стивен. Все пассажиры во втором вагоне слышали, как Крубер назвал преступника Галлахером.

Судья вскочил со стула и отвернулся к окну, занавески на котором трепетали от ветерка.

– Господи, Гидеон, это не доказательство!

– Для меня это достаточное доказательство – Крубер узнал бы Стивена, если бы увидел его. Теперь вы приведете меня к присяге или мне придется просить губернатора сделать это?

– Это не твое дело! – в беспомощности возразил судья.

– Мое, Девлин, – настаивал Гидеон, но голос его смягчился от жалости к стоявшему перед ним человеку. – Это мой поезд.

В голубых глазах Девлина Галлахера, когда он повернулся к Гидеону, читалось страдание.

– Ты приведешь его живым?

Гидеон подумал об Уиллоу, и у него сжалось сердце.

– Если смогу, – пообещал он.

Галлахер посмотрел на значок, потом поднял глаза и посмотрел в лицо зятя.

– Подними правую руку, – пробормотал он.

После того как она устроила потрясенную Хильду в гостинице и дала в Нью-Йорк телеграмму, извещавшую отца об их благополучном прибытии, Дафна собралась исполнить самую неприятную обязанность. Встретив Гидеона и поговорив с ним, она могла бы сесть в поезд и вернуться домой чуть меньше, чем через неделю.

Она шла по мостовой грубого городка Вирджиния-Сити. Повсюду ей встречались ковбои, бизнесмены в пыльных костюмах и котелках, бледные вечерние леди, выбравшиеся на солнечный свет. Возбуждение и новизна этого местечка заинтриговали Дафну; она ожидала увидеть более примитивную обстановку – деревянные хижины, возможно, даже перебежчиков из числа индейцев.

Она поежилась, и между лопатками выступил пот. В телеграмме отцу она не упоминала об ограблении поезда, конечно же, но воспоминания об этом будут преследовать ее до последних дней. Пока она не услышала рокового выстрела и не увидела воскового, безжизненного лица шерифа, это было просто приключением.

На извозчичьем дворе Дафна наняла коляску и расспросила о том, где живет Гидеон Маршалл. Она знала, что он купил землю к югу от города, и направилась прямо туда.

Отмахнувшись от неприятного чувства, вызванного откровенно оценивающим взглядом, которым смотрел на нее хозяин двора, Дафна взобралась в коляску, уверенно взяла поводья и приготовилась к ссоре, которой она нисколько не желала.

Уиллоу

с какой-то бешеной аккуратностью вытирала пыль с пианино, зная, что, когда она закончит, ей нечем будет занять себя на весь оставшийся день. Несмотря на ее любовь к Гидеону, она устала от переставливания побрякушек и мытья безупречно чистых полов только ради того, чтобы что-то делать.

Она ездила в город, когда могла, но и там возможности были весьма ограниченны. Она не осмеливалась заходить к Дав Трискаден, а отец днем редко бывал дома – у него была контора при тюрьме, и ему частенько приходилось вести дела. Кроме Марии, которая была занята своими делами по дому, у Уиллоу не было подруг, и она чувствовала себя одинокой. Оставалось только ходить по магазинам и в который раз рассматривать ленты и ткани, умудряясь оставаться в здравом рассудке.

От звука приближающейся коляски у Уиллоу заколотилось сердце. Она молила, чтобы это была Дав; на самом деле она была так одинока и так скучала, что была бы рада видеть и Захария.

Пригладив волосы и расправив юбки своего желто-белого полосатого платья, Уиллоу подошла к дверям, придав своей внешности самый приличествующий приему гостя вид. На ее лице была неподдельная улыбка, пока она не увидела молодую элегантную женщину, идущую по тропинке к дому.

На ней было роскошное платье, слегка в беспорядке от долгого путешествия. Женщина была темноволосая, а глаза были темно-лавандового оттенка, который Уиллоу никогда прежде не видела.

– Дафна, – выговорила она смиренно, когда ее гостья поднялась по ступенькам.

Красивая гостья улыбнулась, обнажив маленькие, совершенно белые зубы.

– Да, – ответила она дружелюбным, но несколько усталым тоном. – Вы жена Гидеона?

В этот момент Уиллоу почувствовала себя скорее наложницей Гидеона.

– Да. – Она удивилась, как вообще может говорить, когда в животе у нее будто вертится веретено, а сердце подступает к самому горлу. – Входите, пожалуйста.

Дафна вздохнула.

– Я была бы очень признательна за чашечку крепкого чая, – сказала она, проходя за Уиллоу через безукоризненно чистую прихожую на кухню. – Видите ли, я только что пережила ужасное приключение.

Удивляясь тому, как могла эта женщина разговаривать так спокойно и по-светски, когда сама она рассыпалась в порошок, Уиллоу жестом пригласила Дафну садиться к столу и начала заваривать чай.

– Вы любите Гидеона, Уиллоу? – спустя несколько минут прямо спросила Дафна, когда они сидели перед чашками горячего чая.

Уиллоу только кивнула, не в силах говорить, потому что к горлу подкатил комок страха и стыда.

Дафна улыбнулась, что казалось невероятным. Она, видимо, старалась быть не просто учтивой, но и внимательной.

– Понятно, – сказала она, отпивая чай и закатывая свои прекрасные глаза в преувеличенном восторге от вкуса чая. – Слава Богу, мне это было очень нужно.

Уиллоу не могла не ответить улыбкой, хотя на глаза наворачивались слезы.

– М-мне жаль, Дафна, – с трудом сказала она.