Невеста ветра

Осояну Наталья

– Наверху. – Скодри тоже встал. – Пойдемте.

Когда они вошли в небольшую комнату на втором этаже, Люс сидел за столом, неудобно изогнувшись, и левой рукой старательно выводил что-то на листе бумаги, от сосредоточенности прикусив кончик языка. Он так увлекся, что не сразу заметил посетителей.

Мальчишка был похож на мать – такой же худощавый, маленький, с тонкими чертами лица. Он заметно подрос со дня их последней встречи. Джа-Джинни вдруг подумал, что ребенок вряд ли знает правдуо бурной молодости

Скодри: видно было по глазам, что Люс души не чает в своем отце, как и в матери. Их вполне можно было бы назвать счастливой семьей, если бы не увечье, отравлявшее жизнь не только мальчику, но и его родителям.

Люс поначалу оробел от неожиданности, но быстро пришел в себя – встал из-за стола, поклонился. Его правая рука была согнута в локте и прижата к груди; пальцы чуть заметно шевельнулись, но не более того. Когда, поклонившись, Люс выпрямился, рукав соскользнул, и крылан увидел: мышцы от локтя до запястья усохли, кожа потемнела.

«Его лицо – сама доброта. Никогда бы не подумал, что Зубастый Скодри родит воплощенную невинность...» – подумал крылан, и ему тотчас сделалось совестно за сарказм.

– Люс, мы привели гостей! – От волнения голос Агнес сделался хриплым. – Мы решили, ты обрадуешься...

– Капитан Крейн! – восхищенно проговорил мальчик. – И Джа-Джинни! Я... я так рад! Я так давно вас не видел, капитан!

– Прости, я был слишком занят, – Кристобаль виновато развел руками. – Но у меня есть в запасе кое-какие новые истории.

– С удовольствием их послушаю! – Улыбка Люса померкла. – Только вот записать не смогу. Я никак не могу научиться держать перо в левой руке.

Краем глаза Джа-Джинни заметил, как Агнес отворачивается и украдкой вытирает слезу. Скодри тронул локоть жены, и на его лице отразились такие тоска и беспомощность, что Джа-Джинни почувствовал озноб. Даже будь пират сейчас моложе на двадцать лет, в зените славы, – он не сумел бы помочь собственному сыну, хотя не остановился бы ни перед чем. Просто есть в мире вещи, которые не купишь за золото и не заставишь отдать под угрозой страшной смерти.

Но существуют целители, которых можно попросить о невозможном...

– Позволь мне осмотреть тебя? – Эсме, до этого скромно прятавшаяся за широкой спиной капитана, скользнула к мальчику. Люс удивленно заморгал, только теперь заметив девушку. – Я целительница.

На мгновение лицо Люса стало больше похожим на отцовское.

– Пожалуйста, – с горькой иронией сказал он, протягивая Эсме руку. – Мне не привыкать к осмотрам... – тут он отвернулся, чтобы скрыть предательский блеск в глазах.

Эсме усадила пациента на кровать, сама опустилась рядом. Ненадолго в комнате стало очень тихо: целительница, закрыв глаза, ощупывала руку Люса; мальчик сидел тише мыши, а остальные наблюдали затаив дыхание.

Наконец Эсме закончила. Выражение ее лица показалось крылану странным: она словно разговаривала с кем-то в мыслях, пыталась кого-то убедить...

– Я... – начала она и смущенно замолчала, взглянув на Люса,

а потом на Скодри и Агнес. Старый пират не успел ответить на невысказанный вопрос Эсме – сын опередил его:

– Прошу вас, не скрывайте ничего! Я не маленький уже и хочу все знать! Пожалуйста...

Скодри еле заметно кивнул.

– Хорошо. – Эсме опустила взгляд. – Сломанная кость неправильно срослась. С каждым днем мышцы руки отмирают, и если оставить все как есть, ты вскоре не сможешь шевелить и пальцами.

При этих словах Люс сильно побледнел, но ничего не сказал.

– Собственно говоря, есть один-единственный способ... я не знаю даже, как начать... – Эсме шумно вздохнула, собираясь с духом. – Можно заново сломать руку в том же месте, и тогда я сумею ее срастить правильно. – Завидев проблеск надежды на лице мальчишки, она торопливо добавила: – Но есть одна сложность. Перелом слишком близко к локтевому суставу, и если его повредить, то... в общем, может оказаться, что ты будешь страдать напрасно... или все станет еще хуже, чем сейчас.

Люс мгновенно сник.

– Значит, все зря... – скорбно прошептала Агнес. – А я так надеялась...

– Погодите! – перебила Эсме, хмуря брови. – Я еще не закончила. Все дело в том, что нужно ломать точно в том месте, где я покажу... а для такой точности нужны сильные руки... сильные пальцы... – Она снова умолкла на мгновение. – Пальцы магуса.

Ухмылка Скодри напомнила Джа-Джинни о том, ктоперед ним стоит.

– Значит, надежды нет, – сказала Агнес. Ее супруг молчал. – Единственный магус на острове – Ворон-алхимик. Я попросила бы его, но этот старик ни с кем не разговаривает... он то ли дал обет, то ли просто сошел с ума. Никто не знает даже его имени...

Джа-Джинни оторопел. Он слышал о Вороне, который отказался от собственного имени и покинул клан: это был очень старый магус, знавший еще покойного Капитана-Императора, отца Аматейна. Никто понятия не имел, отчего влиятельный алхимик вдруг оставил богатый дом, семью, друзей и пустился в странствия, не взяв с собой ни единой книги. «В чем был, в том и ушел!» – рассказывали потом немногие очевидцы этого странного поступка. И с тех пор, вот уже больше сорока лет, он перебирался с острова на остров, нигде не задерживаясь надолго...

«Безымянный алхимик здесь?!»

Крылан задрожал. Он узнал о Вороне четыре года назад, когда совсем отчаялся обнаружить хотя бы одну ниточку, ведущую к цели его поисков. «Ищи Безымянного! – сказали ему. – Если кто и может помочь тебе, то только он!» Но в самом ли деле это тот самый магус? Существовала одна примета, и Джа-Джинни торопливо спросил, хотя и понимал, насколько неподходящий момент выбрал:

– Агнес, а у него... у него случайно нет шрама на лице?

– Есть, – ответила женщина. Она была так поглощена словами Эсме, что даже не удивилась. – Большой ожог на правой щеке... напоминает щупальца кракена.